Помощь по Теле2, тарифы, вопросы

Основатель частной аэрокосмической компании SpaceX, компаний Tesla и Boring Company Илон Маск считает, что все мы, вероятно, заперты в мире, подобном матрице. Вселенной 13,8 миллиардов лет, поэтому у любых цивилизаций, которые могли возникнуть за этот период в космосе, было время на создание супер технологий, позволяющих симулировать реальность.

«Если вы предполагаете некую скорость прогресса, то в конце концов игры станут неотличимы от реальности, или цивилизация прекратит существование. Одна из этих двух вещей должна произойти», - сказал Маск. - «Поскольку мы еще существуем, мы скорее всего находимся в симуляции»

Маск предполагает, что существует много разных симуляций, объединенных в мультивселенную. По мнению предпринимателя, «субстрат», на котором работают эти симуляции (независимо от того, что это может быть) довольно скучный, по крайней мере, по сравнению с самими симуляциями. При этом он ссылается на видеоигры и фильмы, которые делает человечество, ведь они, как правило, также интереснее реальности.

Предприниматель-миллиардер далеко не одинок в этой интерпретации. Ряд физиков, космологов и философов находят гипотезу симуляции убедительной. Если даже одна продвинутая инопланетная цивилизация однажды с пристрастием подошла к созданию симуляций, то теоретически могут существовать миллионы или даже миллиарды «поддельных» вселенных. При этом жителям цифровых сфер было бы трудно выяснить правду, поскольку какие-либо доказательства они могут получить только от создателей.

Идея моделирования также является одним из многих возможных объяснений знаменитого парадокса Ферми, основной вопрос которого - «Где все?» (под «всеми подразумеваются инопланетяне).

Когда основатель Tesla и SpaceX Элон Маск поднял шумиху во время Code Code 2016, заявив о высокой вероятности того, что человечество существует внутри искусственной, виртуальной вселенной, общественность отреагировала очень остро. Поклонники «Матрицы» обрадовались, а кто-то пришел в самый настоящий ужас. Увы, новые исследования показали, что никакого суперкомпьютера, поддерживающего существование миллионов людей в симуляции реальности, нет и не может быть. Речь не идет о философии или особом взгляде на жизнь — только о голых фактах.

«Матрица» — ложь?

Недавнее исследование физиков-теоретиков из Оксфордского университета, которое было опубликовано в журнале Scientific Advances только на прошлой неделе, окончательно подтверждает, что жизнь и реальность не являются продуктами компьютерного моделирования. Исследователи под руководством Зохара Рингеля и Дмитрия Коврижи пришли к такому выводу, заметив новую связь между гравитационными аномалиями и сложностью квантовых вычислений.

Сторонники моделируемой теории вселенной, такие как сам Маск и популярный астрофизик Нил Деграсс Тайсон, часто указывают на всевозрастающие возможности современных компьютерных систем как доказательство того, что реальность можно эмулировать. В концепции моделируемой Вселенной , которая стала популярна благодаря британскому философу Нику Бострому еще в 2003 году, велика вероятность того, что в гипотетическом будущем высокоразвитые цивилизации разработают реалистичные виртуальные симуляции, создающие иллюзию прошлых эпох. Для нас это «прошлое» является вполне настоящим, а сами симуляции будет уместно сравнить с компьютерными играми, также воссоздающими интерактивные картины древних цивилизаций.

Однако, согласно новому исследованию, создание столь сложной симуляции видится ученым невозможным даже в теории. Причина проста: в известной нам части Вселенной попросту нет элементов, способных образовывать механизмы столь высокой вычислительной мощности, чтобы моделировать нечто столь колоссальное.

Реальность или симуляция: физики против домыслов

Команда из Оксфорда задалась вопросом: возможно ли построить компьютерную симуляцию достаточно мощную и сложную, чтобы в ней проявлялись квантовые эффекты множества физических тел? Для тех, кто плохо разбирается в квантовой физике, поясняем, что в нашей Вселенной число взаимодействий квантов друг с другом столь велико, что просто не поддается описанию. В частности, ученые проверили аномалию, известную как квантовый эффект Холла , с помощью метода Монте-Карло — вычислительной методики, которая использует для изучения сложных квантовых систем случайную выборку.

Исследователи выяснили, что для точного моделирования квантовых явлений, происходящих в веществе, система должна быть чрезвычайно сложной. Сложность эта возрастала экспоненциально по мере увеличения количества частиц, необходимых для моделирования полной картины. В результате стало понятно, что это невозможно чисто физически — и это при том, что физики включили в свои расчеты лишь часть известного человечеству мира, а не всю Вселенную целиком. Ученые особо отметили, что для хранении полной информации даже о паре сотен электронов необходима компьютерная память с большим числом атомов , чем есть в мире. «Однако нельзя исключать возможность того, что некое физическое свойство (имеется в виду характеристика гипотетической симуляции) специально создает препятствие для эффективного классического моделирования многочастичных квантовых систем», пишут они.

Физического ограничения, продемонстрированного исследователями, вполне достаточно, чтобы свести на нет все гипотезы о сверхразуме, заставляющем людей жить в огромной компьютерной симуляции. Вопреки утверждениям Маска или Тайсона, достижения человечества, судя по всему, все же являются заслугой самих людей и их кропотливого труда, а не заранее прописанной программы, ведущей развитие человечества по заданному свыше курсу.

Впрочем, нельзя утверждать, что человек так хорошо познал Вселенную, чтобы делать подобные заявления со 100% уверенностью. Допущение вероятностей, пусть даже и фантастических — одно из качеств, благодаря которому люди и совершают все новые и новые прорывы в науке, раз за разом отодвигая границу «невозможного» все дальше.

Американский предприниматель-миллиардер Илон Маск, являющийся основателем легендарной компании SpaceX и не единожды уже говоривший, что люди, вполне возможно, находятся в матрице, снова промолвился о том, что всё в жизни с нами происходящее подобно тому, что показывается в знаменитом голливудском боевике с Киану Ривзом в главной роли. Необычно мыслящий инженер, по всей видимости, с каждым днём всё сильнее верит в эту гипотезу, о чём можно было подумать во время его беседы с профессором Лексом Фридманом из Массачусетского технологического института, который много лет уже занимается такого рода вопросами и сам скрупулёзно пытается понять, из чего на самом деле состоит наш мир.

Маск опять заговорил о сверхпродвинутом искусственном интеллекте (ИИ) и теории симуляции в тот момент, когда исследователь задал ему наводящий вопрос. Фридман спросил у парня, чем он поинтересовался бы прежде всего в разговоре с представителем ИИ, если бы он действительно существовал, на что тот ответил, что очень хотел бы знать, каков в действительности мир, пребывающий за пределами нашего сознания и не попадающийся нам на глаза из-за той самой матрицы, в которой нам приходится быть. Илон также добавил, что собирается посвятить этому вопросу много времени, и даже всю жизнь, если потребуется, потому что он гложет его с давних пор.

Впервые своей гипотезой, касающейся виртуальной реальности, 47-летний изобретатель поделился со всеми ещё в 2016 году. При этом усомниться в реальности нашего мира бизнесмен изволил задолго до своего официального заявления, которым, конечно же, поразил немалое количество людей. Как считает Илон, в мире стало происходить слишком много странных вещей, игнорировать которые, по его словам, не может ни один адекватный человек.

По мнению миллиардера, все мы на самом деле находимся в глобальной симуляции, созданной каким-то невероятно смышлёным разумом, однако матрица эта в последние годы начала подглючивать. При этом бизнесмен не исключает, что такого рода сбои могут оказаться лишь задумкой высшего разума.

Не обошлось и без аргументов в пользу весьма популярной сегодня теории, приведённых Маском в той же беседе с Фридманом. Он напомнил, что ещё каких-то пятьдесят лет назад видеоигры выглядели, как самые примитивные программы с ходящими по кинескопу квадратиками, а уже в наше время они практически идентичны фотореалистичности. Из этого Илон сделал вывод, что если развитие технологий столь стремительно, то и могущественный ИИ давно мог быть спроектирован, и почему-то решил внедрить человечество в созданный собой мир, и именно его мы видим вокруг себя сейчас.

Нельзя оставить без внимания и тот факт, что некогда Маск открыл компанию-стартап Neuralink, миссией которой стала разработка невиданного доселе интерфейса для подключения компьютера к человеческому мозгу.

Инженер не рассказывает всех подробностей удивительного проекта, но многие предполагают, что он собирается сотворить «симуляцию в самой симуляции», и через десять или двадцать лет вполне может воплотить такую задумку в жизнь. Не совсем, правда, ясно, к чему приведёт такой технологический прорыв.

Стоит отметить, что теория искусственного интеллекта очень распространена в нынешнее время, а любые аномалии, происходящие в нашем мире то и дело поднимают эту тему. Впрочем, традиционные учёные не спешат верить в ИИ и всегда находят объяснение тому или иному феномену, отмечая лишь, что вероятность существования матрицы, о которой твердит Маск, хоть и не очень большая, но всё-таки имеется.

Экология жизни. Люди: Миллиардер, предприниматель, космический (а еще электромобильный, солнечно-батарейный и искусственно-интеллектуальный) энтузиаст Илон Маск серьезно полагает, что мы живем в игре. В виртуальной реальности, созданной некой продвинутой цивилизацией - что-то вроде предложения философа Ника Бострома, которое он выдвинул еще в 2003 году.

Миллиардер, предприниматель, космический (а еще электромобильный, солнечно-батарейный и искусственно-интеллектуальный) энтузиаст Илон Маск серьезно полагает, что мы живем в игре. В виртуальной реальности, созданной некой продвинутой цивилизацией - что-то вроде предложения философа Ника Бострома, которое он выдвинул еще в 2003 году.

Идея в том, что достаточно сложное моделирование виртуальной реальности с сознательными существами будет порождать сознание ; модели станут самосознательными и будут считать, что они живут в «настоящем мире». Смешно, правда?

Такова новейшая версия мысленного эксперимента , который предложил еще Декарт, только у него был злобный демон, который над ним издевается. За много лет идея приобрела самые разные формы, но в ее основе лежит одно и то же предположение.

Все, что мы знаем об этом мире, мы постигаем через пять чувств , которые испытываем внутренне (когда зажигаются нейроны, хотя Декарт об этом не знал). Откуда нам знать, что эти нейроны соответствуют хоть чему-то реальному в мире?

В конце концов, если бы наши чувства систематически и повсеместно обманывали нас, по воле демона или еще кого-нибудь, мы бы никак не узнали. Ну а как? У нас нет инструментов, кроме наших чувств, которые могли бы проверить наши чувства на релевантность.

Поскольку мы не можем исключить возможность такого обмана, мы не можем знать наверняка, что наш мир реален. Мы все могли бы быть «симсами».

Такого рода скептицизм отправил Декарта в путешествие внутри себя на поиски чего-то, в чем он мог быть уверен абсолютно, чего-то, что могло бы послужить основой для строительства истинной философии. В итоге он пришел к cogito, ergo sum: «Я мыслю, следовательно, я существую». Но последовавшие за ним философы не всегда разделяли его убеждения.

Короче, все, что мы знаем, это что мысли существуют. Прекрасно.

(Небольшое отступление: Бостром говорит, что аргумент моделирования отличается от аргумента мозга-в-чане, поскольку куда сильнее повышает вероятность. В конце концов, как много злых гениев с мозгами-в-чане может существовать? При том что любая достаточно развитая цивилизация может запустить моделирование виртуальной реальности.

Если такие цивилизации существуют и они готовы запускать моделирование, их может быть практически неограниченное число. Следовательно, мы с большой вероятностью находимся в одном из их созданных миров. Но сути дела это не меняет, так что вернемся к нашим баранам).

Красная таблетка и убедительность «Матрицы»

Самое знаковое представление идеи жизни в симуляции в поп-культуре - это фильм братьев Вачовски «Матрица» 1999 года, в котором люди представляют собой не то мозги-в-чане, не то тела в коконах, живущие в компьютерной симуляции, созданной самими компьютерами.

Но «Матрица» также показывает, почему этот мысленный эксперимент немножко опирается на обман.

Один из самых животрепещущих моментов фильма - момент, когда Нео берет красную таблетку, открывает глаза и впервые видит настоящую реальность. Вот здесь начинается мысленный эксперимент: с осознания, что где-то там, за чаном, есть другая реальность, чтобы увидеть которую достаточно понять правду.

Но это осознание, каким бы заманчивым оно ни было, игнорирует основную предпосылку нашего мысленного эксперимента: наши чувства могут быть обмануты .

Почему Нео должен решить, что «настоящий мир», который он увидел после приема таблетки, действительно настоящий? Ведь это может быть другая симуляция. В конце концов, что может быть лучшим способом удержать решительно настроенных людей, чем предоставить им возможность осуществить смоделированное в песочнице восстание?

Независимо от того, сколько таблеток он съест или как убедителен будет Морфеус в своих рассказах о том, насколько реальна новая реальность, Нео все еще полагается на свои чувства, и его чувства, теоретически, можно обмануть. Поэтому он возвращается туда, откуда начал.

Вот вам затравочка для мысленного эксперимента моделирования: его нельзя доказать или опровергнуть. По этой же причине он может сосем не иметь смысла. Какая, в конце концов, разница, раз так?

Пока обман идеален, это неважно

Допустим, вам сказали следующее: «Вселенная и все ее содержимое перевернуто с ног на голову». На минуту это вынесет вам мозг, поскольку вы представите, как глотаете красную таблетку и видите все перевернутым. Но затем вы понимаете, что вещи могут быть перевернутыми только относительно других вещей, поэтому если перевернутым будет всё… какая тогда разница?

То же самое относится и к аргументу «наверное, все это иллюзия», на котором строится мысленный эксперимент моделирования. Вещи реальны относительно людей и других частей нашего опыта (так же, как мир красной таблетки реален относительно мира синей таблетки в «Матрице»). Мы реальны относительно других вещей и людей. «Все - иллюзия» имеет не больше смысла, чем «все перевернуто».

Эти предположения нельзя назвать истинными или ложными. Поскольку их истинность или ложность не относится ни к чему другому, не имеет никаких практических или эпистемологических последствий, они инертны. Они не могут иметь значение.

Философ Дэвид Чалмерс выразился так: идея моделирования не является эпистемологическим тезисом (о том, что мы знаем о вещах) или моральным тезисом (о том, как мы оцениваем или должны оценивать вещи), а метафизическим тезисом (о конечной природе вещей). Если это так, то дело не в том, что людей, деревьев и облаков не существует, а то, что люди, деревья и облака обладают не той конечной природой, что мы думали.

Но опять же, это эквивалентно вопросу: и что? Одна конечная реальность, в которую я не могу попасть, превращается в другую конечную реальность, до которой я также не могу дотянуться. А тем временем реальность, в которой я живу и с которой взаимодействую посредством своих чувств и убеждений, остается прежней.

Если все это - компьютерное моделирование, то пусть будет так. Это ничего не меняет.

Даже Бостром согласен с этим: «При ближайшем рассмотрении оказывается, что жить в «Матрице» вам придется точно так же, как если бы вы жили не в «Матрице». Вам все равно придется общаться с другими людьми, воспитывать детей и ходить на работу.

Прагматики считают, что наши убеждения и язык не являются абстрактными представлениями, которые соответствуют (или не соответствуют) какой-то сверхъестественной области независимой реальности. Это инструменты, которые помогают нам жить - в организации, в навигации, в прогнозировании мира.

Отказ от определенности в пользу вероятности

Декарт жил в эпоху, которая предшествовала эпохе Просвещения, и стал важным предшественником, поскольку хотел построить философию на том, что люди сами могли для себя извлечь, а не на том, что могла навязать религия или традиция - ничего не принимать на веру.

Его ошибка, как и многих мыслителей Просвещения, заключалась в том, что он считал, что такая философия должна имитировать религиозное знание: иерархическое, построенное на фундаменте твердой, бесспорной истины, из которой вытекают все другие истины.

Без этого твердого основания многие опасались (и до сих пор опасаются), что человечество будет обречено на скептицизм в гносеологии и нигилизм в морали.

Но как только вы отказываетесь от религии - как только размениваете авторитет на эмпиризм и научный метод - вы можете отказаться и от определенности.

То, что люди могут для себя извлечь, выбрать, предпочесть, всегда частичное, всегда временное и всегда вопрос вероятностей. Мы можем взвешивать на весах части собственного опыта с другими частями, проверять и повторять, оставаться открытыми для новых доказательств, но не будет никакого способа выйти за пределы нашего опыта и создать под всем этим твердый фундамент.

Все будет хорошим, истинным, настоящим лишь относительно других вещей. Если они также хороши, истинны, реальны в каких-нибудь трансцендентных, независимых, «объективных» рамках, мы этого никак не узнаем.

Ведь по сути, бытие человека сводится к принятию решений в условиях недостаточного количества данных, информации. Чувства всегда будут давать неполную картину мира. Прямой опыт общения с другими людьми, посещения других мест всегда будет ограничен. Чтобы заполнить пробелы, нам приходится опираться на предположениях, предубеждения, убеждения, некие внутренние рамки, цензы и эвристику.

Даже наука, с помощью которой мы пытаемся приостановить наши предположения и добраться до твердых данных, полна оценочных суждений и привязок к культуре. И она никогда не будет конкретной - лишь до определенной степени вероятности.

В каком бы мире мы ни жили (в настоящем или нет), мы будем действовать исходя из вероятностей, использовать ненадежные и неточные инструменты познания, жить в постоянной дымке неопределенностей. Такова жизнь человека. Но из-за этого люди беспокоятся. Они жаждут определенностей, точек фиксации, поэтому заставляют философов докапываться до истин и попросту верят в предопределенность, высший замысел или свободу воли.

Если же никаких четких оснований нет, нам придется научиться жить с неопределенностью и расслабиться. Если их нет, философия нам не поможет. (Это высказывание принадлежит Ричарду Рорти, одному из сторонников американского прагматизма).

Это Вам будет интересно:

Физика элементарных частиц вашего тела

Сила взгляда: взгляд бывает крайне опасен!

Элон Маcк считает, что весь мир, в котором мы живем, где живут его близкие и родные, является иллюзией, симуляцией. Он нереален, его семья нереальна, изменения климата нереальны, Марс тоже. И все же на что Маск тратит свое время? Работает в поте лица и делает что может, дабы на Земле сократились объемы выбросов углерода, а мы поселились на другой планете. Разве стал бы он так трудиться, если бы знал, что мир нереален?

Где-то в глубине души он знает, что мир настоящий ровно в той степени, в которой все это будет важно . опубликовано

Миллиардер, предприниматель, космический (а еще электромобильный, солнечно-батарейный, hyperloop’овый и искусственно-интеллектуальный) энтузиаст Элон Маск серьезно полагает, что мы живем в игре. В виртуальной реальности, созданной некой продвинутой цивилизацией - что-то вроде предложения философа Ника Бострома, которое он выдвинул еще в 2003 году. Идея в том, что достаточно сложное моделирование виртуальной реальности с сознательными существами будет порождать сознание; модели станут самосознательными и будут считать, что они живут в «настоящем мире». Смешно, правда?

Такова новейшая версия мысленного эксперимента, который предложил еще Декарт, только у него был злобный демон, который над ним издевается. За много лет идея приобрела самые разные формы (см. « »), но в ее основе лежит одно и то же предположение. Все, что мы знаем об этом мире, мы постигаем через пять чувств, которые испытываем внутренне (когда зажигаются нейроны, хотя Декарт об этом не знал). Откуда нам знать, что эти нейроны соответствуют хоть чему-то реальному в мире?

В конце концов, если бы наши чувства систематически и повсеместно обманывали нас, по воле демона или еще кого-нибудь, мы бы никак не узнали. Ну а как? У нас нет инструментов, кроме наших чувств, которые могли бы проверить наши чувства на релевантность.

Поскольку мы не можем исключить возможность такого обмана, мы не можем знать наверняка, что наш мир реален. Мы все могли бы быть «симсами».

Такого рода скептицизм отправил Декарта в путешествие внутри себя на поиски чего-то, в чем он мог быть уверен абсолютно, чего-то, что могло бы послужить основой для строительства истинной философии. В итоге он пришел к cogito, ergo sum: «Я мыслю, следовательно, я существую». Но последовавшие за ним философы не всегда разделяли его убеждения.

Короче, все, что мы знаем, это что мысли существуют. Прекрасно.

(Небольшое отступление: Бостром говорит, что аргумент моделирования отличается от аргумента мозга-в-чане, поскольку куда сильнее повышает вероятность. В конце концов, как много злых гениев с мозгами-в-чане может существовать? При том что любая достаточно развитая цивилизация может запустить моделирование виртуальной реальности. Если такие цивилизации существуют и они готовы запускать моделирование, их может быть практически неограниченное число. Следовательно, мы с большой вероятностью находимся в одном из их созданных миров. Но сути дела это не меняет, так что вернемся к нашим баранам).

Красная таблетка и убедительность «Матрицы»

Самое знаковое представление идеи жизни в симуляции в поп-культуре — это фильм братьев Вачовски «Матрица» 1999 года, в котором люди представляют собой не то мозги-в-чане, не то тела в коконах, живущие в компьютерной симуляции, созданной самими компьютерами.

Но «Матрица» также показывает, почему этот мысленный эксперимент немножко опирается на обман.

Один из самых животрепещущих моментов фильма - момент, когда Нео берет красную таблетку, открывает глаза и впервые видит настоящую реальность. Вот здесь начинается мысленный эксперимент: с осознания, что где-то там, за чаном, есть другая реальность, чтобы увидеть которую достаточно понять правду. Но это осознание, каким бы заманчивым оно ни было, игнорирует основную предпосылку нашего мысленного эксперимента: наши чувства могут быть обмануты.

Почему Нео должен решить, что «настоящий мир», который он увидел после приема таблетки, действительно настоящий? Ведь это может быть другая симуляция. В конце концов, что может быть лучшим способом удержать решительно настроенных людей, чем предоставить им возможность осуществить смоделированное в песочнице восстание?

Независимо от того, сколько таблеток он съест или как убедителен будет Морфеус в своих рассказах о том, насколько реальна новая реальность, Нео все еще полагается на свои чувства, и его чувства, теоретически, можно обмануть. Поэтому он возвращается туда, откуда начал.

Вот вам затравочка для мысленного эксперимента моделирования: его нельзя доказать или опровергнуть. По этой же причине он может сосем не иметь смысла. Какая, в конце концов, разница, раз так?

Пока обман идеален, это неважно

Допустим, вам сказали следующее: « и все ее содержимое перевернуто с ног на голову». На минуту это вынесет вам мозг, поскольку вы представите, как глотаете красную таблетку и видите все перевернутым. Но затем вы понимаете, что вещи могут быть перевернутыми только относительно других вещей, поэтому если перевернутым будет всё … какая тогда разница?

То же самое относится и к аргументу «наверное, все это иллюзия», на котором строится мысленный эксперимент моделирования. Вещи реальны относительно людей и других частей нашего опыта (так же, как мир красной таблетки реален относительно мира синей таблетки в «Матрице»). Мы реальны относительно других вещей и людей. «Все - иллюзия» имеет не больше смысла, чем «все перевернуто».

Эти предположения нельзя назвать истинными или ложными. Поскольку их истинность или ложность не относится ни к чему другому, не имеет никаких практических или эпистемологических последствий, они инертны. Они не могут иметь значение.

Философ Дэвид Чалмерс выразился так: идея моделирования не является эпистемологическим тезисом (о том, что мы знаем о вещах) или моральным тезисом (о том, как мы оцениваем или должны оценивать вещи), а метафизическим тезисом (о конечной природе вещей). Если это так, то дело не в том, что людей, деревьев и облаков не существует, а то, что люди, деревья и облака обладают не той конечной природой, что мы думали.

Но опять же, это эквивалентно вопросу: и что? Одна конечная реальность, в которую я не могу попасть, превращается в другую конечную реальность, до которой я также не могу дотянуться. А тем временем реальность, в которой я живу и с которой взаимодействую посредством своих чувств и убеждений, остается прежней.

Если все это - компьютерное моделирование, то пусть будет так. Это ничего не меняет.

Даже Бостром согласен с этим: «При ближайшем рассмотрении оказывается, что жить в «Матрице» вам придется точно так же, как если бы вы жили не в «Матрице». Вам все равно придется общаться с другими людьми, воспитывать детей и ходить на работу.

Прагматики считают, что наши убеждения и язык не являются абстрактными представлениями, которые соответствуют (или не соответствуют) какой-то сверхъестественной области независимой реальности. Это инструменты, которые помогают нам жить - в организации, в навигации, в прогнозировании мира.

Отказ от определенности в пользу вероятности

Декарт жил в эпоху, которая предшествовала эпохе Просвещения, и стал важным предшественником, поскольку хотел построить философию на том, что люди сами могли для себя извлечь, а не на том, что могла навязать религия или традиция - ничего не принимать на веру.

Его ошибка, как и многих мыслителей Просвещения, заключалась в том, что он считал, что такая философия должна имитировать религиозное знание: иерархическое, построенное на фундаменте твердой, бесспорной истины, из которой вытекают все другие истины.

Без этого твердого основания многие опасались (и до сих пор опасаются), что человечество будет обречено на скептицизм в гносеологии и нигилизм в морали.

Но как только вы отказываетесь от религии - как только размениваете авторитет на эмпиризм и научный метод - вы можете отказаться и от определенности.

То, что люди могут для себя извлечь, выбрать, предпочесть, всегда частичное, всегда временное и всегда вопрос вероятностей. Мы можем взвешивать на весах части собственного опыта с другими частями, проверять и повторять, оставаться открытыми для новых доказательств, но не будет никакого способа выйти за пределы нашего опыта и создать под всем этим твердый фундамент. Все будет хорошим, истинным, настоящим лишь относительно других вещей. Если они также хороши, истинны, реальны в каких-нибудь трансцендентных, независимых, «объективных» рамках, мы этого никак не узнаем.

Ведь по сути, бытие человека сводится к принятию решений в условиях недостаточного количества данных, информации. Чувства всегда будут давать неполную картину мира. Прямой опыт общения с другими людьми, посещения других мест всегда будет ограничен. Чтобы заполнить пробелы, нам приходится опираться на предположениях, предубеждения, убеждения, некие внутренние рамки, цензы и эвристику.

Даже наука, с помощью которой мы пытаемся приостановить наши предположения и добраться до твердых данных, полна оценочных суждений и привязок к культуре. И она никогда не будет конкретной - лишь до определенной степени вероятности.

В каком бы мире мы ни жили (в настоящем или нет), мы будем действовать исходя из вероятностей, использовать ненадежные и неточные инструменты познания, жить в постоянной дымке неопределенностей. Такова жизнь человека. Но из-за этого люди беспокоятся. Они жаждут определенностей, точек фиксации, поэтому заставляют философов докапываться до истин и попросту верят в предопределенность, высший замысел или свободу воли.

Если же никаких четких оснований нет, нам придется научиться жить с неопределенностью и расслабиться. Если их нет, философия нам не поможет. (Это высказывание принадлежит Ричарду Рорти, одному из сторонников американского прагматизма).

Элон Маcк считает, что весь мир, в котором мы живем, где живут его близкие и родные, является иллюзией, симуляцией. Он нереален, его семья нереальна, изменения климата нереальны, Марс тоже. И все же на что Маск тратит свое время? Работает в поте лица и делает что может, дабы на Земле сократились объемы выбросов углерода, а мы поселились на другой планете. Разве стал бы он так трудиться, если бы знал, что мир нереален?

Где-то в глубине души он знает, что мир настоящий ровно в той степени, в которой все это будет важно.