Помощь по Теле2, тарифы, вопросы

В социологии существует и третий методологический подход. Подобно интерпре­тативной социологии, критическая сформировалась как реакция на научные изыс­кания. На сей раз, однако, камень преткновения - объективность.

Научная социология считает, что реальность - нечто пребывающее «вовне» и задача исследователя сводится к изучению и документальному подтверждению именно этого. Но Карл Маркс - основоположник критического подхода, отвергал идею о том, что общество существует в качестве естественной системы с установ­ленным порядком. Считать так, по его словам, - все равно, что сказать, будто об­щество невозможно изменить. С этой точки зрения научная социология попросту поддерживает существующее положение дел.

В отличие от нее критическая социология представляет собой изучение обще­ства, сфокусированное на необходимости социальных изменений. Вместо научного вопроса: «Как общество функционирует?» критические социологи задаются мо­ральными и политическими вопросами, среди которых главным является: «Долж­но ли общество существовать в его нынешней форме?» На это они, как правило, отвечают отрицательно. Задача, как говорил Маркс (Marx, 1972; р. 102; 1-е изд. - 1845), не в том, чтобы всего лишь изучать мир, а чтобы его изменить. Вынося цен­ностные суждения о способах улучшения общества, критические социологи отвер­гают поставленную Вебером задачу быть свободным от ценностей.

Сторонники такого подхода стремятся изменить не только общество, но и ха­рактер самого исследования. Они считают изучаемых людей равноправными себе и поощряют их участие в принятии решения, что следует изучать и как надо вы­полнить работу. Нередко исследователи и изучаемые ими субъекты используют сде­ланные открытия, чтобы выступить в защиту обездоленных людей и приблизиться к политической цели, которая состоит в построении общества равных (Nielsen, 1990; Stanley, 1990; Reinharz, 1992; Wolf, 1996; Hess, 1999).

Строгие приверженцы научной социологии не соглашаются с этим, обвиняя кри­тическую социологию (независимо от подхода - феминистского, марксистского или какого-либо иного) в том, что ее политический характер мешает объективности и она не способна избавиться от тенденциозности. Критические социологи отвечают на подобный упрек, что все исследования являются политическими и тенденциозны­ми, поскольку либо призывают к осуществлению перемен, либо отказываются от этого. Таким образом, у социологов нет выбора и они не в силах лишить свою дея­тельность политического аспекта, но могут выбрать, па чью сторону им встать.

Критическая социология - активный политический подход, привязывающий

68 Часть 1. Основы социологии

Глава 2. Социологическое исследование 69

Его. Обобщая, надо признать; к научной социологии склонны исследователи с бо­лее консервативными взглядами; а к критической - те, чьи позиции отклоняются в левую от либерализма сторону, вплоть до радикальных.

Существует ли взамосвязь методологических подходов и теории? Сказать, что она совершенно очевидна, не представляется возможным; например, социолог, предпочитающий критический подход, собирая данные, может использовать науч­ные методы. Но каждый из трех подходов ближе к определенной теоретической парадигме (см. главу «Социологический подход»): научный - к структурно-функ­циональной, интерпретативный - символического интеракционизма, критиче­ский - социального конфликта. В табл. 2.1 обобщены различия между тремя ме­тодологическими подходами.

Таблица 2.1

Многие социологи предпочитают какой-то один подход другому; однако важно иметь представление обо всех трех (Gamson, 1999).

Тендерная принадлежность и исследования

В последние годы социологи осознали, что на исследования влияет тендер - чер­ты личности и социальные позиции, рассматриваемые членами общества как жен­ские и мужские. Маргрит Эйхлер (Eichler, 1988) выделяет пять эффектов, которые тендер может оказывать на исследование:

1. Андроцентризм. Андроцентризмом (от греч. <<андроо - принадлежащий к мужскому полу) называется подход к проблеме с точки зрения мужчин.

тельность, а все, что делают женщины, игнорируется. Ученые, занимавшие­ся изучением профессий, годами сосредоточивались на оплачиваемых видах деятельности для мужчин и упускали из виду домашнее хозяйство и воспи­тание детей, которые традиционно возлагаются на женщин. Понятно, что исследование, направленное на осмысление поведения человека, не вправе оставить без внимания целую половину человечества.

2. Не меньшие ограничения на социологические исследования накладывает ги-ноцентризм - взгляд на мир с точки зрения женщин. Однако в нашем об­ществе, где господствуют мужчины, эта проблема не столь распространена.

3. Сверхобобщение. Оно возникает, когда исследователи пользуются данны­ми, полученными от людей, принадлежащих лишь к одному полу, для под­крепления выводов о «человечестве» или «обществе» в целом. Получение информации от горстки чиновников-мужчин в сочетании с последующими выводами об обществе в целом хорошо иллюстрируют проблему сверхобоб­щения. В другом случае изучение практики детского воспитания на основе данных, предоставленных исключительно женщинами, позволяет исследо­вателям говорить о «материнстве», но не о «родительстве», которое являет­ся более общим понятием.

4. Тендерная слепота. Неспособность вообще учитывать тендерную переменную называется «тендерной слепотой». Как явствует из всей этой книги, различий между жизнью мужчин и жизнью женщин не счесть. Скажем, «заболеть» тен­дерной слепотой можно в том случае, если, например, изучая престарелых аме­риканцев, не учесть, что большинство стариков-мужчин живет вместе со сво­ими супругами, тогда как престарелые женщины обычно одиноки.

5. Двойные стандарты. Исследователи должны проявлять осторожность, что­бы не исказить предмет своего исследования различием в суждениях о муж­чинах и женщинах. Например, исследователь, изучающий вопросы семьи и называющий супружескую пару «мужем и женой», может определить муж­чину как «главу дома» и рассматривать его соответственно, видя в женщине простую исполнительницу «вспомогательных работ по хозяйству».

6. Интерференция 1 . Тендерная принадлежность искажает исследование, если субъект реагирует на пол исследователя и тем самым вторгается в процеду­ру исследования. Так, при изучении небольшой сицилийской общины Мо-рин Джиованнини (Giovannini, 1992) обнаружила, что многие мужчины ре­агировали на нее не как на исследователя, а как на женщину. Тендерная ди­намика воспрепятствовала использованию некоторых методик например приватных бесед с мужчинами, что было расценено как занятие, неподобаю­щее одинокой женщине. Кроме того, местные жители не допустили Джио­ваннини в места, традиционно считавшиеся запретными для женщин.

В том, чтобы сосредоточиться на представителях того или иного пола, нет ни­чего дурного. Но все социологи, а также люди, читающие их труды, должны по­мнить о важности тендерной принадлежности в любом исследовании.

70 Часть 1, Основы социологии

Глава 2. Социологическое исследование 71

Этика исследования

Как и все прочие исследователи, социологи сознают, что их деятельность способ­на не только помочь, но и навредить субъектам и общинам. По этой причине Аме­риканская ассоциация социологов (ASA) - главное профессиональное объедине­ние социологов в Северной Америке - установила официальные правила прове­дения исследований (American Sociological Association, 1997).

Социологи в своей деятельности должны стремиться быть честными и ком­петентными. Они обязаны раскрывать все исследовательские открытия, не упус­кая никаких важных данных. Этика обязывает их делать результаты доступны­ми для других социологов, особенно для тех, кто желает воспроизвести исследо­вание.

Помимо этого социологи должны гарантировать безопасность субъектов, прини­мающих участие в программе исследования. Если последнее станет разворачивать­ся таким образом, что появится угроза благополучию участников, исследователи должны немедленно прервать процесс. Кроме того, они должны защищать неприкос­новенность частной жизни любого, кто окажется вовлечен в исследовательскую про­грамму. Последнее условие не всегда легко выполнить, так как бывает, что на иссле­дователей оказывается давление (даже полицией или судами) с требованием рас­крыть информацию. Поэтому им следует очень хорошо подумать о степени своей ответственности в деле защиты субъектов и обсудить этот вопрос с участниками. Собственно, строго выдержанное в этическом отношении исследование требует ин­формированного согласия участников. Это означает, что субъекты понимают всю меру ответственности и риска, сопряженных с исследованием, и согласны - до того, как начнется работа - принять в нем участие.

Другое важное правило касается финансирования. Социологи должны вклю­чать в публикуемые результаты своей деятельности ссылки на все источники финансовой поддержки. Им также необходимо избегать столкновения интересов, способного скомпрометировать честность их труда. Исследователям, к примеру, ни в коем случае нельзя получать финансирование от организации, которая стремит­ся в своих собственных целях повлиять на результаты исследования.

Наконец, существуют глобальные аспекты исселедовательской этики. Прежде чем приступить к исследованию за рубежом, социологи должны в достаточной мере ознакомиться с особенностями выбранного для изучения общества, - это позво­лит понять, что именно местные жители сочтут нарушением права на неприкос­новенность частной жизни или источником личной угрозы. В таком поликультур­ном обществе, как США, то же правило касается изучения людей, чье культурное прошлое отличается от американского.

Новая социология образования

Новая социология образования выделяется из общего поля социологии образования специфической ориентацией на научное знание. Хотя научные знания творятся специалистами, они не являются плодом индивидуального видения или чьей-то концепцией. Это поле знаний создается с помощью социального бытия людей, которые, несмотря на свою профессиональную принадлежность, живут в пределах определенной культуры и исторического времени. Таким образом, новая социология образования может быть представлена как продукт взаимодействия двух контекстов: профессионального (через деятельность университетов) и социального – культуры и истории .

Впервые термин был использован в начале 1970-х гг. для определения стиля тех теорий и исследований в области социологии образования, которые отличались от предыдущих, классических.

Основной упор был сделан на изучение знания.

Знание воспринималось как пристрастное или искаженное представление специфических интересов групп, а не просто в виде зеркального отражения, как объективная реальность. Именно этот вид знания начал восприниматься как «идеология». Данный концепт идеологии образования был внесен как в социологию вообще, так и в социологию образования в частности.

Вторым важным изменением, внесенным в традиционную концепцию социологии образования стало иное понимание явления «образование». Вывод, к которому приходят социологи, состоит в том, что образование, в новом понимании, – это не только маскировка идеологии групповых интересов в виде объективного знания или учебного плана, это также воспроизводство социальных образцов неравенства, проявляющихся в различиях индивидуальной успеваемости в школе. Такое понимание проистекает из европейской общей социальной теории, из работ Бурдье, Пассерона, раскрывших механизм социокультурного воспроизводства через способы вознаграждения образовательной системой школы достижений учащихся.

Принцип критического осмысления научного знании новой социологией образования стал своеобразным мостиком к критической социологии, а объективация знания стала основой для расширения границ исследования проблем взаимодействия образования и общества, совершенствования инструментария исследователей.

Это направление хорошо раскрывается в статье М. Янга. Представители критической социологии говорят о том, что образование личности не ограничено системой формального образования . Это сложный, социокультурный процесс. Чем больше исследователи выявляют его многоплановость и разнообразие, тем отчетливее выделяются и становятся видимыми зоны социального напряжения.

В качестве примера М. Янг называет следующие виды напряжений:

Появляющиеся при увеличении различий между отдельными секторами в пределах системы образования;

Возникающие между общими потребностями самой системы образования и ее обширной социальной ролью;

Отражающие конфликты требований различных социальных групп.

Придерживаясь позиции критической социологии, М. Янг выделяет следующие две тенденции современного образования:

· Коммерциализация образования . Он доказывает, что образовательная политика , реализуемая в рамках таких программ, как «Технические и профессиональные образовательные инициативы», «Деловые соглашения», «Партнерство образования и бизнеса», «Предприимчивость в высшем образовании», благоприятно воздействует на сближение образования и трудовой деятельности. М. Янг также акцентирует внимание на том, что концепция массовой школы сегодня входит в противоречие с потребностями общества . Индустрия и коммерция не противопоставляются им школе, как это делалось ранее.

· Увеличение акцента в контексте непрерывного образования на знаниях, необходимых базовой профессии, и на обучении, приближенном к жизни , все формы которого берутся институциями формального образования извне.

В этом плане все учреждения и организации могут рассматриваться с позиций «обучающих организации», пребывание в которых означает не только профессиональный труд, но и постоянное образование.

Истоки критической социологии образования Янг видит в исследованиях проблем подготовки учителей в 1960-е годы в Англии. Английские социологи доказывали, что, с одной стороны, профессиональное образование учителей не учитывает научных достижений социологии образования, с другой, – педагогика подчиняет себе социологию образования.

Такое положение дел приводило к тому, что социология образования пыталась получить реальные «объективные» знания о том, «как работает образование» в пределах дисциплинарного метода производства знаний. Была выдвинута гипотеза об изучении закономерностей действия института образования с позиции деятельности учителей. Казалось, был найден консен­сус между теорией и практикой, между словами социологов и действиями учителей. Однако кризис массовой школы показал, что подготовка учителей в традициях прошлого не соответствует требованиям времени.

В настоящее время, констатирует Янг, критическая социология все больше расширяет свои границы, рассматривает общество и с позиции дисциплинарного подхода, и с точки зрения социологии учителей, и с точки зрения постоянно обучающегося сообщества. Однако двойная рефлексия научного знания и реальности, свойственная критической социологии образования, не дает ответов на возникающие в обществе животрепещущие проблемы института образования. В рамках данного направления можно оценить опыт прошлого, констатировать настоящее, но сложно прогнозировать будущее.

Критическая теория это - продукт творчества группы немецких неомарксистов, которых не удовлетворяло состояние марксистской теории (Bernstein, 1995; Kel-lner, 1993; более широкий обзор критической теории см. у Agger, 1998), в част-

ности, ее уклон в сторону экономического детерминизма. Организация, которая ассоциируется с критической теорией, - Институт социальных исследований (Institute of Social Research ) - официально была основана во Франкфурте, в Гер­мании, 23 февраля 1923 г. (Wiggershaus, 1994). Критическая теория распространи­лась и за пределами Франкфуртской школы (Ге/ояД 989-90). Она была и остается в значительной степени европейским направлением, хотя ее влияние в американской социологии также возросло (van den Berg, 1980).

^ Основная критика социальной и интеллектуальной жизни

Критическая теория в значительной степени представлена критикой различных аспектов социальной и интеллектуальной жизни, но конечная ее цель - более точ­ное раскрытие природы общества (Bleich, 1977). Сначала мы обратимся к основ­ным критическим подходам, предложенным Франкфуртской школой, каждому из которых свойственно отдавать предпочтение оппозиционному мышлению, а так­же разоблачению и развенчанию различных аспектов социальной действительно­сти (Connerton, 1976).

^ Критика марксистской теории

Критическая теория в качестве отправной точки выбирает критику марксистских учений. Критических теоретиков более всего тревожит экономический детерми­низм - механистический, или механический, марксизм (Antonio, 1981; Schroyer, 1973; Sewart, 1978). Некоторые (например, см. Habermas, 1971) критикуют детер­минизм, неявно присутствующий отчасти и в оригинальных работах Маркса, но большинство направляет свою критику на неомарксистов, в первую очередь по­тому, что они трактовали творчество Маркса, подходя к нему слишком механис­тично. Сторонники критической теории не говорят, что экономические детерми­нисты были неправы, делая акцент на экономической сфере, но отмечают, что им следовало бы также заниматься и другими аспектами социальной жизни. Как мы увидим, критическая школа пытается исправить это положение, концентрируя внимание на культурной сфере (Schroyer, 1973, р. 33). Кроме нападок на другие марксистские теории, критическая школа критиковала такие общества, как Совет­ский Союз, якобы построенный на марксистской теории (Marcuse, 1958).

^ Критика позитивизма

Представители классической теории также делали акцент на философском обо­сновании научных исследований, в особенности позитивизма (Bottomore, 1984; Morrow, 1994). Критика позитивизма связана, по крайней мере, отчасти, с крити­кой экономического детерминизма, так как некоторые из тех, кто являлся детер­министом, частично или полностью поддерживали позитивистскую теорию зна­ния. Позитивизм изображается как подход, согласно которому ко всем областям Исследования применим один-единственный научный метод. Точные науки при­нимаются позитивизмом за стандарт достоверности и точности для всех дисцип­лин. Позитивисты полагают, что знания по сути своей нейтральны. Они считают, что могут вынести человеческие ценности за рамки своей научной деятельности. Эта вера, в свою очередь, приводит к мнению, что в задачи науки не входит защи-

та какого-либо конкретного вида социального действия. (Более полное обсужде­ние позитивизма см. в главе 1.)

Критическая школа находится в оппозиции к позитивизму по различным при­чинам (Sewart, 1978). С одной стороны, позитивизм имеет тенденцию овеществ­лять социальный мир и рассматривает это как естественный процесс. Сторонники критического направления предпочитают фокусировать внимание на человеческой деятельности, а также на способах, посредством которых эта деятельность воздей­ствует на социальные структуры. Словом, позитивизм не учитывает роли действу­ющих субъектов (Habermas, 1971), превращая их в пассивных существ, побуждае­мых «естественными силами». Учитывая их веру в самобытность индивидов, ясно, что теоретики-критики не могли принять идею, что общие законы науки однозначно применимы и к человеческой деятельности. Позитивизм резко кри­тикуют за то, что он довольствуется рассмотрением адекватности средств для до­стижения поставленных целей и не проводит аналогичных рассуждений относи­тельно целей. Эта критика приводит к убеждению, что позитивизм, по сути своей, консервативен и неспособен бросить вызов существующей системе. Как говорит о позитивизме Мартин Джей, «результатом стала абсолютизация "фактов" и ове­ществление существующего порядка» (1973, р. 62). Следствием позитивизма яв­ляется пассивность индивида и социального ученого. Немногие марксисты любо­го направления поддержали бы подход, который не связывает теорию с практикой. Несмотря на данную критику позитивизма, некоторые марксисты (например, некоторые структуралисты, аналитические марксисты) признавали позитивизм, и сам Маркс часто обвинялся в том, что был «слишком позитивистичен» (Ha­bermas, 1971).

^ Критика социологии

Социология подвергается жесткой критике за свой «сциентизм» по той при­чине, что превращает научный метод в самоцель. Кроме того, социологию об­виняют в том, что она приемлет статус-кво. Критическая школа утверждает, что социология всерьез не критикует общество и не пытается выйти за преде­лы современной социальной структуры. Социология, по мнению ее представи­телей, отказалась от своих обязательств помогать людям, угнетаемым совре­менным обществом.

Критическая школа критикует социологов за то, что они фокусируют внима­ние на обществе в целом, а не на конкретных индивидуумах в обществе; социоло­гов обвиняют в игнорировании взаимодействия индивидуумов и общества. Хотя большинство социологических направлений невиновны в этом упущении, данное мнение выражает самое существо нападок критической школы на социологов. В силу того что социологи игнорируют личность, их считают неспособными сказать что-либо значимое по поводу политических перемен, которые могли бы привести к «справедливому и гуманному обществу» (Frankfurt Institute for Social Research, 1973, p. 46). Как выразился Золтан Тар, социология становится «неотъемлемой частью существующего общества, вместо того чтобы быть средством критики и уско­рителем обновления» (Таг, 1977, р. х).

^ Критика современного общества

В большинстве трудов критической школы прослеживается стремление к крити­ке современного общества и разных его составляющих. Если многие из ранних марксистских теорий были нацелены на экономику, критическая школа сместила свои интересы в область культуры в свете того, что она принимает во внимание реалии современного капиталистического общества. Из этого следует, что пози­ция господства в современном мире переместилась из экономики в сферу культу­ры. Тем не менее критическая школа сохраняет интерес к вопросам господства 1 , хотя в современном мире, вероятно, господствуют скорее культурные, нежели эко­номические элементы. Таким образом, критическая школа пытается сделать акцент на подавлении личности культурой в современном обществе.

Взгляды представителей критической школы сформировались под влиянием не только теории Маркса, но и теории Вебера, так как обе эти теории нашли свое отражение в пристальном внимании социологов-критиков к рациональности как важнейшей особенности современного мира. На самом деле, сторонников данного подхода часто называют «марксистами веберовского толка» (Dahms, 1997; Lowy, 1996). Как пояснил Трент Шройер (Shroyer, 1970), точка зрения критической шко­лы состоит в том, что в современном обществе на смену подавлению, производимо­му экономической эксплуатацией, пришла рациональность, ставшая доминирую­щей социальной проблемой. Очевидно, что критическая школа переняла различие, которое Вебер проводил между формальной рациональностью и субстанциальной рациональностью, которую сторонники критической теории рассматривали еще как разум. С точки зрения теоретиков-критиков, формальная рациональность ка­сается наиболее эффективных способов достижения заданной цели (Таг, 1977). В этом заключается суть «технократического мышления», цель которого состоит в служении силам господства, а не освобождении людей от них. Задача проста - найти самые действенные средства достижения любых целей, которые люди, на­ходящиеся у власти, считают важными. Технократическое мышление противопо­ставляется разуму, который, по мнению представителей критической теории, есть надежда для общества. Разум предполагает оценку способов в соответствии с основ­ными человеческими ценностями, такими как справедливость, мир, счастье. Пред­ставители критической школы приводили нацизм в целом и в особенности его концентрационные лагеря в качестве примеров формальной рациональности в ее смертельной схватке с разумом. Таким образом, как полагал Джордж Фридман: «Освенцим был рациональным, но неразумным местом» (Friedman, 1981, р. 15; см. также главу 12 и обсуждение взглядов Bauman, 1989).

Несмотря на кажущуюся рациональность современной жизни, критическая школа считает, что в современном мире преобладает иррациональность (Crook, 1995). Подобная точка зрения может быть названа «иррациональностью рацио­нальности» или, точнее, иррациональностью формальной рациональности. По мне­нию Герберта Маркузе, хотя современное общество предстает воплощением рацио­нальности, «это общество иррационально в целом» (1964, p. ix; см. также Farganis,

1 Эту ситуацию полностью прояснил Трент Шройер (1973), назвавший свою книгу о критической школе «Критика господства».

1975). Иррационально, что рациональный мир разрушителен для индивидуумов, их нужд и способностей; что мир поддерживается за счет постоянной угрозы вой­ны; что, несмотря на существование достаточного количества средств, люди про­должают оставаться бедными, подавляемыми, эксплуатируемыми и неспособны­ми реализовать себя.

Критическая школа, в первую очередь, фокусирует внимание на одном из ви­дов формальной рациональности - современной технологии (Feenberg, 1996). Маркузе (Marcuse, 1964), например, был суровым критиком современной техно­логии, по крайней мере, ее применения при капитализме. Он считал, что исполь­зование технологии в современном капиталистическом обществе приводит к тота­литаризму. Фактически, по мнению Маркузе, современная технология приводит к появлению новых, более эффективных и даже более «приятных» методов контро­ля над индивидами. Лучшим примером можно считать использование телевиде­ния с целью социализации и умиротворения населения (другие примеры представ­лены массовым спортом и распространенной эксплуатацией темы секса). Маркузе отрицал идею, согласно которой технология в современном мире нейтральна, вме­сто этого он рассматривал ее как способ господствова над людьми. Технология очень эффективна, так как представляется нейтральной, в то время как на самом деле она порабощает. Она служит для подавления индивидуальности. Современ­ная технология «поглотила и свела на нет» внутреннюю свободу субъекта. Ре­зультатом стало «одномерное общество», как его называл Маркузе, в котором индивидуумы теряют способность мыслить об обществе критически и негатив­но. Маркузе считал, что губительна не технология сама по себе, а, скорее, то, как она применяется в современном капиталистическом обществе: «Технология, вне зависимости от того, насколько она "безупречна", поддерживает и модернизирует континуум господства. Эту фатальную связь может оборвать только революция, которая подчиняет технологию и технику нуждам и целям свободного человека» (1969, р. 56). Маркузе придерживается мнения Маркса о том, что технология по сути своей не является проблемой и может быть использована для создания «луч­шего» общества.

^ Критика культуры

Представители критической теории подвергают значительной критике то, что они называют «индустрией культуры», рационализированные, бюрократизированные структуры (например, телевизионные сети), которые контролируют современную культуру. Интерес к культурной индустрии» в большей степени отражает их вни­мание к марксистскому понятию «надстройки» нежели к экономическому базису. Индустрия культуры, производящая то, что обычно называют «массовой культу­рой», определяется как «управляемая... неспонтанная, овеществленная ложная культура, а не реальная вещь» (Jay, 1973, р. 216). Больше всего мыслителей - пред­ставителей критической школы волновали два обстоятельства, связанные с дан­ной индустрией. Во-первых, их беспокоила ее фальшь. Теоретики считали индуст­рию культуры расфасованным набором производимых в больших количествах и широко распространяемых через средства массовой информации идей. Во-вторых, сторонники критической теории встревожены умиротворяющим, подавляющим

и отупляющим воздействием культурной индустрии на людей (D. Cook, Friedman, 1981; Таг, 1977, р. 83; Zipes, 1994).

Дуглас Келлнер (Kellner, 1990b) сознательно предложил критическую тео­рию телевидения. Хотя свою работу он рассматривает в рамках культурного под­хода Франкфуртской школы, Келлнер привлекает и другие марксистские тра­диции, чтобы представить более полную концепцию телевизионной индустрии. Он осуждает критическую школу за то, что она «пренебрегает тщательным ана­лизом политической экономии средств массовой информации, выстраивая кон­цепцию массовой культуры просто как инструмента капиталистической идео­логии» (Kellner, 1990b, p. 14). Помимо того, что телевидение является частью культурной индустрии, Келлнер связывает ее с корпоративным капитализмом и политической системой. Более того, Келлнер не считает телевидение чем-то монолитным или контролируемым согласованными корпоративными силами, но скорее «в высшей степени конфликтным средством массовой информации, где пересекаются конкурирующие экономические, политические, социальные и культурные силы» (1990b, p. 14). Таким образом, действуя в традициях крити­ческой теории, Келлнер отрицает точку зрения, согласно которой капитализм есть полностью управляемый мир. Тем не менее он рассматривает телевидение как угрозу демократии, индивидуальности и свободе и выдвигает предположе­ния (например, более демократичная подотчетность, большая доступность для граждан и возможность их участия, большее разнообразие на телевидении) о том, как можно справиться с угрозой. Таким образом, Келлнер выходит за рамки од­ной только критики и предлагает способы преодоления опасности, которую представляет телевидение.

Критическая школа также рассматривает и осуждает так называемую «индус­трию знаний», которая относится к структурам, касающимся производства знаний (например, университетам и исследовательским институтам), приобретшим в на­шем обществе автономный статус. Автономность позволила им выйти за рамки их первоначального назначения (Schroyer, 1970). Они превратились в деспотические структуры, заинтересованные в расширении своего влияния в обществе.

Критический анализ капитализма, проведенный Марксом, дал ему надежду на будущее, но многие теоретики - представители критической школы отчаялись и пришли к убеждению в безвыходности положения. Они считают, что проблемы современного мира не являются специфическими для капитализма: они свой­ственны рационализированному миру вообще. Эти мыслители представляют бу­дущее, выражаясь терминами Вебера, в виде «железной клетки» все более рацио­нальных структур, надежда на бегство из которой все меньше.

Многое из критической теории (как и основная масса изначальных формули­ровок Маркса) по форме представляет собой критический анализ. Несмотря на то что представители критической школы имеют ряд позитивных интересов, один из основных критических разборов, проведенных в отношении критической теории, заключается в том, что она больше критикует, чем осуществляет позитивный вклад. Такой непрекращающийся негатив раздражает многих, и по этой причине теоретики-критики чувствуют, что критическая теория немногое может предло­жить социологической теории.

^ Основной вклад

Субъективность

Великим вкладом критической школы стала попытка переориентировать марк­систскую теорию в субъективном направлении. Хотя в этом и состоит суть кри­тики марксистского материализма и его упорной сосредоточенности на эконо­мических структурах, данная попытка имела большое значение для нашего понима­нии субъективных элементов социальной жизни как индивидуума, так и культурных уровней.

Гегельянские корни марксистской теории послужили основными источника­ми интереса к субъективности. Многие мыслители - представители критической школы считают, что они возвращаются к этим корням, прослеживавшимся в ран­них произведениях Маркса. Действуя данным образом, их идея развивается в ра­ботах марксистов-революционеров начала XX в., таких как Георг Лукач, который пытался не делать акцент на субъективности, а просто интегрировать подобные интересы с традиционным марксистским вниманием к объективным структурам (Agger, 1978). Лукач не стремился фундаментально перестроить марксистскую теорию, хотя поздние теоретики-критики ставят перед собой эту более широкую и более претенциозную задачу.

Мы начинаем с интереса, проявляемого критической школой к культуре. Как указывалось выше, критическая школа сместила акцент с экономического «базиса» в сторону культурной «надстройки». Одним из факторов, обусловливающих дан­ную перемену, оказалось понимание критической школой, что марксисты слишком преувеличили роль экономических структур, и это преувеличение затмило их ин­тересы к другим аспектам социальной реальности, в особенности к культуре. Кро­ме того, на подобное смещение акцентов указывает серия внешних изменений в обществе (Agger, 1978). В частности, в Америке период процветания после Второй мировой войны, кажется, привел к исчезновению внутренних экономических про­тиворечий вообще и классовых конфликтов в частности. Ложное сознание кажется почти универсальным: все социальные классы, включая трудящихся, выступа­ют в роли «вассалов» и пылких приверженцев капиталистической системы. Помимо этого, бывший Советский Союз, несмотря на социалистическую экономи­ку, был, по меньшей мере, таким же деспотическим (угнетающим), как и капитали­стическое общество. Так как два общества имели разную экономику, мыслителям - представителям критической школы пришлось продолжить поиски основного ис­точника деспотизма. То, что они искали с самого начала, - это культура.

К проанализированным ранее аспектам проблем, рассматриваемых Франк­фуртской школы, а именно рациональности, культурной индустрии и индустрии знаний, можно добавить дополнительную группу интересов, самые примечатель­ные из которых - внимание к идеологии. Под идеологией теоретики-критики подразумевали системную идею, зачастую ложную и сбивающую с толку, рожда­емую социальной элитой. Все эти особые аспекты надстройки и ориентации на них критической школы можно отнести к категории, называемой «критикой господ­ства» (Agger, 1978; Schroyer, 1973). Интерес к господству первоначально стиму-

лировался фашизмом в 1930 -1940-х гг., но затем он переместился в сторону вни­мания к господству в капиталистическом обществе. Современный мир достиг ста­дии непревзойденного господства личностей. На самом деле, управление настолько совершенное, что больше не требует намеренных действий со стороны руководите­лей. Управление проникает во все аспекты культурного мира и, что более важно, перенимается исполнителем. В сущности, исполнители пришли к состоянию гос­подства над самими собой от лица более крупных социальных структур. Господство достигло такой ступени совершенства, что больше уже не кажется господством. Так как господство больше не воспринимается наносящим личный ущерб и отчуждаю­щим, зачастую кажется, что как будто мир таков, каким его предполагают видеть. Исполнителям больше не ясно, каким мир должен быть. Таким образом, поддер­живается пессимизм мыслителей - представителей критической школы, кото­рые больше не видят, как рациональный анализ может способствовать изменению ситуации.

Одним из интересов критической школы на культурном уровне является то, что Хабермас (Habermas, 1975) называл легитимацией. Легитимацию можно оха­рактеризовать как систему идей, генерированных политической системой, а тео­ретически любой другой системой, с целью поддержания существования системы. Они предназначены для «мистификации» политической системы, чтобы нельзя было понять, что на самом деле происходит.

Помимо подобных культурных интересов, критическая школа также касается проблемы акторов и их сознания, а также того, что происходит с ними в современ­ном мире. Сознание масс попало под контроль внешних сил (таких как культур­ная индустрия). В результате, массам не удалось развить революционное созна­ние. К сожалению, теоретики-критики, как и большинство марксистов, а также социологов оказываются не в состоянии провести четкое различие между инди­видуальным сознанием и культурой, а также не отмечают многих связей между ними. В большинстве своих работ они мечутся взад-вперед между сознанием и культурой, мало понимая или не понимая вовсе, что они подменяют уровни.

Большое значение в данно"м отношении имеет попытка теоретиков - предста­вителей критической школы, особенно Маркузе (Marcu . se , 1969), включить идеи Фрейда на уровне сознания (и бессознательного) в толкование культуры критиче­скими теоретиками. Теоретики-критики почерпнули три детали из творчества Фрей­да: 1) психологическую структуру, с которой им следует работать при построении своей теории; 2) знание психопатологии, которая позволяет им понимать как нега­тивное влияние современного общества, так и неудачу в развитии революционного сознания; и 3) возможности психического освобождения (Friedman, 1981). Одна из выгод их интереса к индивидуальному сознанию состоит в том, что данный интерес вносит полезные поправки, касающиеся пессимизма критической школы и ее со­средоточенности на культурную напряженность. Хотя люди, выражаясь термина­ми Фрейда, находятся под контролем, вдохновленные ложными нуждами и лишен­ные боли, они наделяются либидо (сексуальной энергией в широком понимании), которое обеспечивает основной источник энергии для формирования деятельности, направленной на свержение главных форм господства.

Критическая социология... не­обходимо является одновремен­но и критикой общества.

Т. Адорно

Гуманистическое направление в социологии также связано с критической линией, пред­ставители которой выступали против «ака­демической» социологии и индустриализма. Их

социально-критический анализ неустойчивого со­стояния общества в 60-е годы указывал на присут­ствие связи между социальным кризисом в странах Западной Европы и позитивистски ориентированной фундаментальной теорией общества, а также при­кладной социологией. С одной стороны, они под­вергали критике явное расхождение в структурном функционализме между социологической теорией и социальной практикой. С другой - они крити­ковали ангажированность социологии через её во­влеченность в систему социального управления и контроля в обществе. В частности, социолог-эмпи­рик имеет своим результатом «удвоение фактич­ности» и последующую апологетику того, что сущес­твует, удостоверяя наличные формы существования социального мира как «научно зафиксированную» действительность. Эта идеология заключает в себе «реставрационную» тенденцию эмпирической соци­ологии. Отсюда - при реальном плюрализме о нас усердием поддерживает то, что существует.

В критической социологии отражены идеи тра­гического скептицизма, связанные с разочаровани­ем в «технорациональности»: ни приоритет техно­разума и сциентизма, ни привлечение советника, эксперта не смогли повысить рациональную при­роду общества. Индустриальное общество своей неуемной жаждой подчинить себе природу спрово­цировало глобальную экологическую катастрофу, которая лишь усиливала экономический кризис и опасность гибели рода человеческого. В этих усло­виях был подвергнут критике «социальный экспе­римент» на путях индустриализма, в том числе и коммунистический эксперимент, с его репрессив­ной культурой - подавлением коллективизмом (корпоративизмом) индивидуализма. Представите­ли критической социологии показали, что социаль­но-политическую систему нельзя сконструировать, сидя за столом и на основе техник о-экономических данных. Для этого нужно знать требования реаль­ного человека, его духовный мир и моральные установки. При этом светлые идеалы будущего учить людей не способны, ибо будущее не может иметь опыта. Нас может учить лишь позор про­шлого.

Гуманистический направление в социологии связан также с критической линией, представители которой выступали против"академической"социологии и индустриапизму их социально-критический анализ указывал на связи м между социальным кризисом в мире и позитивистской-ориентированной фундаментальной теорией общества и прикладной социологией. В критической социологии отражены идеи трагического скептицизма, связанные с ро зчаруванням в"технорациональности"и"индустриализма"Индустриальное общество своим стремлением подчинить себе природу спровоцировало глобальную, экологическую катастрофу, которая усилила экономическую, поле тическую и социальные кризисы. В этих условиях было подвергнуто критике разного рода"социальные эксперименты"на путях индустриализма, в том числе и коммунистический эксперимент с его деструктивными функциями и н аслидкамками.

Представители критической социологии показали, что социально-политическую систему невозможно сконструировать"сидя за столом"и на основе технико-экономических показателей. Концепция"беспредельного экономического рост ту"столкнулась с системой разнородных глобальных и локальных кризисов. Как следствие разочарование - возникло актуален лозунг:"индустриальная игра закончилась", и техномания понемногу начала вытесняться технофобов семьей (враждебное отношение к технике). Росло чувство тревоги, наука и техника угрожают существованию человекини.

В 1968 г. небольшая группа ученых, политиков, бизнесменов собрались в. Риме на диспут-форум (что в дальнейшем вошло в историю научно-общественного движения как"Римский клуб") с целью актуализации вопросов о настоящее и будущее положение человека. В результате этой встречи возникла неформальная общественная организация, целью которой было исследовать глобальные потенциальные и будущие проблемы человечества, в частности проблем и бедности, экологии, недоверия, безработицы, урбанизации, экономических кризисов, голода, отчуждения молодежи и иін.

Первые такие исследования были проведены под руководством. Д. Мадгауза (работа"Пределы роста", 1972). Было исследовано динамику изменений и основные тенденции дальнейшего функционирования человечества на. Земле, учитывая главные факторы его эволюции. При этом были получены впечатляющие данные (так называемый закон"експотенциального роста") было доказано, что с последующими темпами роста населения и экономики (было х арактерним для последних 50-70-х годов), в 2100 г должен наступить предел роста человечества. При этом имеет место феномен:"сейчас вы этого не видите, а через мгновение увидите", т.е. експотенциальний рост может пр ивесты к неожиданным и мгновенных результатов. Как результат - на научной и общественной ниве зарождаются новые теории модернизациинізації

Критичность социологии начинает превращаться в важную тенденцию теоретической социологии, связанную с осознанием несоответствия предыдущих концепций развития общества новой реальности

О симптомах кризиса западного общества, путях ее устранения и необходимости определенных реформ, направленных на улучшение системы индустриального общества, отражены в модифицированных теориях""социальных изменений"(В. Мур,. Н. Смелсер,. Г. Беккер),"активного общества"(А. Этциони),"структурной социологии"Е. Тириакьяна,"конфликтологической парадигмы"(В. Дарендорф, JI. Козер,. Р. МиллР.. Мілл).

О необходимости и готовности к переменам - фундаментальных социальных изменений в обществе - в частности, писали американские социологи. Н. Смелсер,. В. Мур,. Г. Беккер. Ученые указывают на необходимость реформистской кой перестройки. С этим связывают реальные перемены и дальнейшее продвижение"открытого"общества прогрессивным путем. Исходным моментом данной теории является то, что изменения в мире связаны с изменением человека, то м нельзя ожидать того момента, когда мир изменится до такой степени, что трудно будет адаптироваться к переменам, надвигающихсяаються.

Человек также должен меняться, чтобы не отстать от ритма жизни. А это требует перестройки, прежде образа мышления, разума

Только благодаря новым идеям человек способен"преодолеть"себя и приспособиться к условиям в обществе

Все целенаправленные технологические и социально-экономические изменения прежде всего должны прогрессивный характер, а потому свидетельствуют о социальной"трансформацию"капитализма, способность к самосовершенствованию и новых исторических перспектив. Представители данного направления изучали то, насколько эти изменения имели и имеют характер случайности или закономерности, а их источник и условия протекания, какие механизмы и нормы этих изменений. Эти элементы изучения социальных изменений обусловили и использование соответствующих методов исследования. К таким в данном случае принадлежали: исторический метод (анализ изменений на основе исторического опыта), времени вняльний метод (классификация и типологизация характерного и различного между подобными явлениями), функциональный метод (связь между социальными институтами, явлениями, деятельностями и их анализіз).

Таким образом, это полностью интегрированная концепция, которая дала возможность разработки позиций исторического развития и исторического прогноза

В своих теоретических построениях концепции"активного общества"американский социолог. А. Этциони разработал методы управляемого развития, благодаря эффективному руководству социальными процессами. Он разделял социальные системы на активные и пассивные. Пассивные - лишь реагируют на изменения в среде, адаптируются к ним. Активные - могут целенаправленным образом действовать на среду, сознательно планируя, регулируя и вы дозминюючы время собственную структуртуру.

Активность социальной системы зависит от трех факторов: информационно-кибернетического (способность собирать, обрабатывать, анализировать и использовать информацию), фактора власти (способность ее осуществления я нормативно-символических средствах регулирования и контроля), фактора согласования. За идеал. Этциони берет напивутопичну картину"активного общества", которое совмещает в себе высокую степень контроля, согла ди и конструктивного использования всех технодосягнень.

В концепции"структурной социологии"Е. Тириакьяна одним из существенных компонентов является социетальные изменения (подробная трансформация институциональных структур и качественные изменения в функционировании общественного организации ее). По мнению автора, эти изменения закономерны и возникают как реакция на напряжение внутри определенной институциональной структуры. Поэтому по своему содержанию и движущей силой социетальные изменения должны моральный и релиз игийно-нравственный отпечаток. Именно совокупность моральных актуальных сил оценок как отражение социокультурной системы (как основы социальной жизни), за. Тириакьяном, является источником социетальных смизмін.

Ученый предположил, что на основе определенных культурных индикаторов, которые отражают"революционную ситуацию"в социокультурной сфере (рост урбанизации, изменения в сексуальной культуре и в системе соц социальном контроля за ней, рост активности неинституциональных религии) можно и нужно осуществлять краткосрочные исторические прогнозы. Фактор неинституциональных религии ученый считает наиболее важным. За задания социологии в данном контексте, по мнению ученого, заключается в том, что она должна рассматривать возникновение и появление с"глубин"неинституциональных морально-религиозного сознания новых культурных символ ей как источников социетальных изменений. Хотя данный теоретический подход исследования относят к критической социологии, во многом. Тириакьян в своем анализе опирался на традиционный структурализм, функционализма м и феноменологию. Поэтому некоторые теории, рассматривались и рассматриваются, имеют интеграционный характер по различным направлениям, парадигмыдигм.

Контрольные вопросы:

1. Критичность социологии в 50-70-х годах XX

2. Проблематика и основные направления критической социологии