Помощь по Теле2, тарифы, вопросы

Священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и Гдовский (в миру Василий), родился в 1873 году в Архангельской области, в семье священника Павла и Марии Казанских. Родители воспитывали сына в благочестии и христианских добродетелях.
Интерес Василия Казанского к душеполезным книгам и усердие в изучении церковной грамоты предопределили выбор жизненного пути: после окончания Петрозаводской Духовной Семинарии юноша поступил в Санкт-Петербургскую Духовную Академию. Студентом активно участвовал в деятельности "Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви", организуя беседы среди рабочих. В 1895 году он принял монашеский постриг с именем Вениамин и был рукоположен во иеродиакона, а в следующем году - во иеромонаха. По окончании Академии в 1897 году со степенью кандидата богословия иеромонах Вениамин был назначен преподавателем Священного Писания в Рижскую Духовную Семинарию. С 1898 года - он инспектор Холмской, спустя год - Санкт-Петербургской Семинарии. В 1902 году, после возведения в сан архимандрита, назначен ректором Самарской, а через три года - Санкт-Петербургской Семинарии.
Священник по призванию, архимандрит Вениамин вскоре был возведен на более высокую ступень пастырского служения: 24 января 1910 года в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры он был рукоположен во епископа Гдовского, Петербургского викария. Святительский сан Владыка Вениамин воспринял как обязанность пастырского подвига и апостольской проповеди. Его часто видели в самых отдаленных и бедных кварталах столицы, куда он спешил по первому зову, словно приходской священник, в простой рясе, без внешних отличий епископского сана, и где крестил ребенка или напутствовал умирающего. Немало труда приложил он к спасению падших женщин, выступая с проповедями в "Обществе Пресвятой Богородицы". Воздействие его наставлений было велико и многие заблудшие раскаялись в греховной жизни.
Он всегда находил путь к сердцам простых людей, за что был искренне любим паствой, называвшей его "наш батюшка Вениамин". Евангельская простота святителя, отзывчивость, сердечность, доступность в сочетании с открытым лицом, тихим, проникновенным голосом и всё освещавшей улыбкой, располагали к нему даже иноверцев.
События 1917 года вызвали перемены и в жизни Церкви: после Февральской революции правящие архиереи стали избираться на епархиальных съездах клира и мирян. Если в некоторых епархиях это вызвало распри и нестроения, то выборы в Петрограде прошли на редкость спокойно - подавляющее большинство голосов было отдано викарному епископу Вениамину. С 6 марта он - архиепископ Петроградский и Ладожский, а 13 августа, накануне открытия Священного Собора Российской Церкви, назначен митрополитом Петроградским и Гдовским.
Сразу же после избрания на Петроградскую кафедру святитель заявил: "Я стою за свободную Церковь. Она должна быть чужда политики, ибо в прошлом она много от нее пострадала. И теперь накладывать новые путы на Церковь было бы большой ошибкой. Самая главная задача сейчас - это устроить и наладить нашу приходскую жизнь".
В то смутное время трудно было найти человека столь далекого от политики, как митрополит Вениамин. Приступив к осуществлению своей программы, он все силы направил на защиту православного народа России от жесточайших гонений, воздвигнутых на него врагами истины Христовой. По сути, они начались в январе 1918 года после издания декрета "Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви". По всей стране прокатилась волна закрытия и разрушения храмов и монастырей, осквернения и уничтожения святых икон и мощей, массовых арестов, пыток, ссылок и казней епископов, священников, монахов и монахинь, мирян, лишения Церкви и ее служителей материальных средств к существованию.
Насилие над Церковью не прекратилось и после окончания гражданской войны. Небывалая разруха и голод, охватившие страну в 1921 году, послужили поводом для новых гонений на Церковь, которые проводились под лозунгом "похода пролетариата на церковные ценности". Их изъятие в Петрограде началось в марте 1922 года. Митрополит Вениамин ни минуты не колебался в решении этого вопроса. Являя пример высокой христианской любви, он благословил передачу церковных ценностей, не имеющих богослужебного употребления, на нужды бедствующих. "Мы все отдадим сами", - говорил святитель.
Однако к голосу Владыки Вениамина власти не посчитали нужным прислушаться. Они объявили, что ценности будут изъяты в формальном порядке как "принадлежащее государству" имущество. Изъятие ценностей сопровождалось волнениями народа, но серьезных беспорядков, острых столкновений и арестов пока еще не было. Чувствовалось приближение расправы. Ее ускорило опубликованное 24 марта 1922 года в "Петроградской правде" письмо двенадцати лиц - организаторов обновленческого раскола: они обвиняли все верное Святейшему Патриарху Тихону духовенство в сопротивлении изъятию церковных ценностей и в участии в контрреволюционном заговоре против советской власти. 29 мая 1922 года последовал арест митрополита Вениамина, а 10 июня того же года началось слушание дела, к которому было привлечено еще 86 человек.
Святитель Вениамин на процессе был, как и всегда, простым, спокойным, благостным, убеждающим в невиновности других людей. Перед лицом ожидавшей его смерти он, обращаясь к трибуналу, произнес: "Я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре, жизнь или смерть, но что бы вы в нем ни провозгласили, я с одинаковым благоговением обращу свои очи горе, возложу на себя крестное знамение (святитель при этом широко перекрестился) и скажу: "Слава Тебе, Господи Боже, за всё".
5 июля 1922 года трибунал объявил приговор, а в ночь с 12 на 13 августа того же года митрополит Вениамин и вместе с ним архимандрит Сергий (Шеин), миряне Юрий Новицкий и Иван Ковшаров были расстреляны на окраине Петрограда.
Священномученик архимандрит Сергий (в миру Василий Павлович Шеин) родился в 1866 году в Тульской губернии. В 1893 году окончил училище правоведения. Был членом IV Государственной Думы, входил в состав секретариата Священного Собора Православной Российской Церкви 1917 - 1918 годов. Был заместителем председателя правления Общества объединенных петроградских православных приходов.
Мученик Юрий (Юрий Петрович Новицкий) родился в 1882 году в г. Умани Киевской губернии. Окончил 1-ю гимназию и Киевский университет. С 1914 года доцент, затем - профессор кафедры уголовного права Петроградского университета. Был председателем правления Общества объединенных петроградских православных приходов.
Мученик Иоанн (Иван Михайлович Ковшаров), родом из Одессы, юрист по образованию, бывший присяжный поверенный. Был юрисконсультом Лавры в Петрограде.
На братском кладбище Александро-Невской Лавры воздвигнут крест над символической могилой новомучеников Российских.

С.-Петербургской (впосл. Ленинградской) епархии, титулярное, именовалось по г. Гдову С.-Петербургской губ. (ныне Псковской обл.), Гдовские епископы являлись 2-ми или 3-ми викариями правящего архиерея. После кончины С.-Петербургского, Новгородского и Финляндского митр. Исидора (Никольского ; † 7 сент. 1892) С.-Петербургская епархия была введена в границы одноименной губернии. Высочайшим повелением 18 окт. 1892 г. новый митрополит был назначен на столичную кафедру с титулом С.-Петербургского и Ладожского. В связи с этим викарный Ладожский еп. Николай (Налимов) 24 окт. был переименован в епископа Гдовского. В ведении Гдовских епископов находилось церковно-школьное дело С.-Петербургской епархии, они являлись председателями совета епархиального братства Пресв. Богородицы, обладавшего правами епархиального училищного совета. Местопребывание Гдовских архиереев - Александро-Невская лавра в честь Святой Троицы в С.-Петербурге. Кафедральный храм - Димитриевский собор в Гдове.

13 нояб. 1893 г. еп. Николай (Налимов) получил назначение на Саратовскую и Царицынскую кафедру, в тот же день на Г. в. был перемещен еп. Кирилловский, вик. Новгородской епархии Назарий (Кириллов) . Как председатель совета братства Пресв. Богородицы он 9 марта 1897 г. освятил главный престол братского храма в честь Покрова на Боровой ул. в С.-Петербурге. 21 окт. 1897 г. еп. Назарий занял Олонецкую и Петрозаводскую кафедру. Следующее назначение на Г. в. последовало 3 дек. 1898 г., когда епископом Гдовским, 2-м викарием С.-Петербургской епархии стал бывш. 3-й викарий той же епархии Ямбургский еп. Вениамин (Муратовский) , до 28 апр.- 1 мая 1899 г. управлявший Череменецким во имя св. ап. Иоанна Богослова мон-рем (ЦВед. 1899. № 21. С. 196). 10 июня 1899 г. еп. Вениамин освятил деревянную церковь в с. Заянье Гдовского у., реставрированную к ее 200-летнему юбилею, 10 июля 1901 г. стал епископом Калужским и Боровским.

Епископы Назарий и Вениамин, викарии митр. Палладия (Раева) , ни по образованию, ни по предшествующей службе не имели связи с С.-Петербургом. При следующем С.-Петербургском митр. Антонии (Вадковском) епископами Гдовскими последовательно назначались выпускники СПбДА, имевшие опыт служения в столичной епархии. 29 июля 1901 г. во епископа Гдовского, 3-го викария был хиротонисан ректор КДС архим. Константин (Булычёв) , 22 февр. 1903 г. переименованный во 2-го викария; 23 апр. следующего года он получил назначение на Самарскую и Ставропольскую кафедру. 6 авг. 1904 г. во епископа Гдовского, 3-го викария С.-Петербургской епархии был хиротонисан начальник Урмийской духовной миссии архим. сщмч. Кирилл (Смирнов) . С 31 окт. 1905 г. он являлся 2-м викарием, с 15 февр. 1908 г. до назначения епископом Тамбовским и Шацким 30 дек. 1909 г.- 1-м викарием столичной епархии. 29 янв. 1908 г. еп. Кирилл освятил каменный Покровский храм Поречской жен. общины в Гдовском у. (с. Козья Гора), учрежденной в 1902 г. Свт. Кирилл являлся также председателем совета С.-Петербургского эст. братства во имя сщмч. Исидора Юрьевского, активно участвовал в деятельности Кирилло-Сергиевского урмийского братства, ввел в Александро-Невской лавре внебогослужебные катехизаторские беседы.

30 дек. 1909 г. епископом Гдовским был назначен ректор СПбДС архим. сщмч. Вениамин (Казанский) , хиротония состоялась 24 янв. следующего года (до 22 нояб. 1911 он являлся 4-м викарием, до 30 мая 1913 - 3-м, с 20 марта 1914 - 1-м викарием столичной епархии). Возглавляя Г. в., свт. Вениамин являлся товарищем председателя всероссийского Александро-Невского братства трезвости, председателем совета С.-Петербургского эст. братства во имя сщмч. Исидора Юрьевского, нек-рое время заведовал единоверческими приходами С.-Петербургской епархии, положил начало служению в петербургских храмах литургий для школьников в различных приходах, сам причащал детей, говорил поучения. Архиерей многократно посещал Гдовский у., в 1912 г. освятил в уезде 2 новопостроенных каменных храма: Георгиевский в с. Ложголове (6 мая) и Космодамиановский в с. Гвоздно (8 окт.). В 1913 г. рукоположил своего младшего брата Григория во священника к Покровской ц. в с. Озёра Гдовского у., где под спудом почивают мощи прп. Илариона Гдовского . 2 марта 1917 г. на еп. Вениамина было возложено временное управление С.-Петербургской епархией «впредь до особых распоряжений». 24 мая 1917 г. еп. Вениамин был утвержден архиепископом Петроградским и Ладожским. Петроградский чрезвычайный епархиальный Собор, работавший с 25 мая по 2 июня того же года, постановил ходатайствовать об изменении титула архиерея на «Петроградский и Гдовский». 5 июня архиеп. Вениамин внес соответствующее представление в Святейший Синод, синодальный указ вышел 17 июня. В силу данного указа Г. в. было упразднено.

Возобновление Г. в. произошло в условиях, когда в Ленинграде в продолжение более 3 лет не было правящего архиерея. 12 янв. 1926 г. во епископа Гдовского был хиротонисан архим. Димитрий (Любимов) , 26 дек. следующего года отделившийся от Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митр. Сергия (Страгородского) . При назначении последним на Ленинградскую кафедру 10 февр. 1928 г. митр. сщмч. Серафима (Чичагова) ему был усвоен титул «Ленинградский и Гдовский». Соответственно каноническое Г. в. прекратило существование. Еп. Димитрий, сохраняя титул епископа Гдовского, управлял приходами и мон-рями Ленинградской епархии, отделившимися от митр. Сергия и подчинявшимися митр. Иосифу (Петровых) . Указом митр. Иосифа 7 янв. 1929 г. еп. Димитрий возведен в сан архиепископа, 29 нояб. 1929 г. арестован в пос. Тайцы под Ленинградом.

8 нояб. 1925 г. во «епископа Гдовского, викария Ленинградской епархии» был «хиротонисан» Николай Платонов , 18 нояб. ставший «епископом Охтинским». 3 авг. 1926 г. он был возведен в сан «архиепископа» с именованием «Гдовский», 18 февр. следующего года назначен заместителем председателя обновленческого епархиального управления и 1-м викарием Ленинградской епархии, не позднее 1931 г. стал «архиепископом Лужским».

Г. в. было восстановлено решением Свящ. Синода от 7 мая 2017 г. как викариатство Псковской и Порховской епархии . Тем же постановлением епископом Гдовским был избран иером. Фома (Демчук) . 2 июля 2017 г. состоялась его епископская хиротония. 4 июля 2018 г. еп. Фома был переведен на Уржумскую кафедру.

Ист.: Доклад Свят. Синода // ЦВед. 1892. № 44. С. 435-436; Определения Свят. Синода // Там же. 1917. № 27. С. 177; Указ Свят. Правительствующего Синода // Изв. по Петроградской епархии. 1917. № 28-29. С. 1; Движение и передвижение по службе с 2 февр. 1927 г. // ВССПРЦ. 1927. № 5/6. С. 7; Определения Свящ. Синода от 7 мая 2017 г. // ЖМП. 2017. № 5. С. 11.

Лит.: Гдовское викариатство // С.-Петербургские ЕВ. 2004. Вып. 32. С. 6-13.

А. К. Галкин

6.
Архиепископ Димитрий Гдовский и священник Николай Прозоров.

"И познаете истину, и истина сделает вас свободными" (Ин. 8, 32).

Будущий священномученик Димитрий родился в городе Ораниенбауме Петергофского уезда Санкт-Петербургской губернии в семье митрофорного протоиерея Гавриила Марковича Любимова. В 1882 году окончил Санкт-Петербургскую Духовную академию и был послан псаломщиком в Никольскую церковь при Российском посольстве в Штутгарте (Германия).

Прослужив два года в Штутгарте, возвратился и определился преподавателем латинского языка в Ростовском Димитриевском Духовном училище. В 1886 году был рукоположен во иерея и получил назначение в дворцовую Пантелеимоновскую церковь Ораниенбаума. Одновременно с 30-го мая 1886 года работал законоучителем Ораниенбаумского городского училища. В 1895 году сменил своего отца в должности настоятеля главного храма Ораниенбаума – церкви святого Архангела Михаила. В 1898 году отец Димитрий участвовал в освящении последнего "детища" протоиерея Гавриила Любимова – построенной в Ораниенбаумском Градском лесу церкви во имя иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радосте". 12 сентября 1898 года отца Димитрия перевели третьим священником в петербургскую Покровскую церковь на Садовой, где он прослужил более двух десятков лет. Приход храма занимался большой благотворительностью: содержал сиротский приют, дома для престарелых, школы и так далее. Церковь – рядом с Сенным рынком, в районе, который прославил в своих сочинениях Достоевский, где можно было видеть бедных и несчастных людей. Отец Димитрий с любовью относился к этим бедным и несчастным, и эта любовь и труды ради них очень соответствуют его фамилии – Любимов.

После революции он овдовел. Времена испытаний, времена русской Голгофы не поколебали его веру. Он стал более ревностным защитником истины Христовой, теперь уже в сане епископа.

После расправы в августе 1922 года над митрополитом Петроградским Вениамином последовали аресты всех четверых викариев, и прежняя столица осталась без правящего иерарха. В 1926 году митрополит Петр Крутицкий, сам уже арестованный, назначил преемником умученного митрополита Вениамина архиепископа Иосифа (Петровых), возведенного в сан митрополита.

Два других епископа были освобождены из тюрьмы, и последовали несколько новых епископских хиротоний. Одним из новорукоположенных епископов был отец Димитрий. Он был пострижен в монашество с оставлением прежнего имени, но в честь другого небесного покровителя, и стал епископом Гдовским, викарием Ленинградской епархии.

К радости верующих, в августе 1926 года новый митрополит владыка Иосиф должен был прибыть в свою епархию и совершить вместе с викариями всенощную на праздник покровителя прежней столицы святого благоверного князя Александра Невского. "Я никогда не забуду, – пишет Алексей Ростов (очевидец событий этого периода и в течение многих лет член катакомбной Церкви, который и предоставил всю последующую информацию), – ту всенощную 29 августа в соборе Александро-Невской лавры, когда семь викариев сослужили митрополиту Иосифу. В едином порыве все владыки и все верующие пели акафист перед иконой святого князя Александра с частицей его мощей. С 1917 года в Петрограде не было такой торжественной службы. Но скоро на нас обрушились огромные испытания, вызванные декларацией митрополита Сергия.

Митрополит Иосиф не признал декларацию, и к нему присоединились епископ Димитрий и другие епископы, священники и миряне. Одним из этих священников был молодой, ревностный отец Николай Прозоров, позже ставший мучеником, как и епископ Димитрий. После знаменитой делегации представителей духовенства и мирян "северной столицы", митрополит Иосиф, тогда уже гонимый, 7 января 1928 года возвел владыку Димитрия в сан архиепископа и назначил временным управляющим епархией. А еще 30 декабря 1927 года владыка Димитрий был запрещен в служении митрополитом Сергием. Митрополит Сергий был безжалостен по отношению к исповедникам Православия, отметив, что из-за непослушания "наша Церковь грозит прямым отлучением и анафематствованием, лишая виновных даже покаяния", и далее сказал, что "никаких таинств не может быть принимаемо от них и никаких частных служб, ибо каждый, кто вступит в общение с отлученными и будет молиться вместе с ними, даже дома, подобным же образом будет объявлен отлученным".

Архиепископ Димитрий, бесстрашно последовав по стопам митрополита Иосифа, отказался принимать любые распоряжения, исходящие от митрополита Сергия, понимая, что своим "приспособленчеством к богоборчеству" тот сам себя сделал раскольником. ГПУ, стараясь усилить раздор внутри Церкви, сначала не предпринимало никаких действий против "иосифлян", но вскоре последовал новый удар – арест в 1928 году молодого и одаренного Богослова, профессора отца Феодора Андреева, который, после перенесенных в тюрьме страданий, умер в апреле 1929 года. Архиепископ Димитрий, называвший его "столпом Православия" за верную его критику Булгакова, Бердяева и других псевдоправославных мыслителей, совершил по нему торжественную поминальную службу. В ноябре 1929 года он сам был арестован вместе с отцом Николаем Прозоровым и другими клириками и мирянами за отказ признать "Декларацию". Я тоже был в этой группе и содержался в камере № 9 в Доме предварительного заключения на улице Воинова (бывшая Шпалерная), 9 в Ленинграде.

10 апреля 1930 года четверых из нас перевели в другую тюремную камеру, № 21, где на двадцать коек приходилось от восьмидесяти до ста узников, в то время как в прежней камере было четырнадцать мест на тридцать пять – сорок пять человек. Здесь я встретил молодого священника отца Николая Прозорова. Был еще один священник – отец Иоанн, а также отец Николай Загоровский, святой человек семидесяти пяти лет, которого привезли из Харькова тоже в связи с декларацией митрополита Сергия.

В это время в одиночке томился и архиепископ Димитрий, которого я раз встретил, вынося с другими заключенными, в сопровождении надзирателя, тяжелый ящик с мусором; Владыка возвращался с десятиминутной прогулки, тоже в сопровождении охранника. Был теплый июльский вечер, и я хорошо его разглядел. Он был высокий, крепкий, старец с густой белой бородой, легким румянцем и голубыми глазами. Он был в рясе, без панагии. Это был истинный исповедник нашей многострадальной катакомбной Церкви!

Отцы, старейшие по времени пребывания в этой камере, занимали уголок, рядом с решеткой, от остальной камеры отгороженный картонной перегородкой; это называлось "святой угол", и там они спали рядом, а утром служили обедницу, вечером – вечерню, под праздник – всенощную. Они сидели в ряд на табуретках, к ним подсаживались двое-трое мирян, и мы слушали произносимую наизусть вполголоса всю службу. Прочие заключенные делали вид, что этого не замечают. Здесь я провел мою первую Пасху в тюрьме. Хотя один мой хороший друг предупредил меня, чтобы я не ходил в "святой угол", за что легко мог схлопотать еще несколько лет к своему приговору, я все же не мог устоять и пошел туда, когда отец Николай начал петь стихиру праздника Пасхи Христовой: "Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангелы поют на небесех, и нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити". Другие священники пели с ним, и таким образом проходила вся служба. Когда я вернулся на свой матрац, то видел, как многие из заключенных крестились, а по их небритым щекам катились слезы. Все в камере молча внимательно слушали нашу службу.

В камере я узнал "житие" моего соузника отца Николая Прозорова. Он был среднего роста, смуглый, с довольно грубыми чертами лица, темными глазами и волосами и маленькой бородкой. Он не был интеллигентом, но человек простой, и глубоко верил и был тверд в вере своей. Он верил, что с благодарностью принимая мученичество, открывает себе путь в Царствие Небесное. Родился он в 1897 году, учился в семинарии, но в 1915 году, бросив ее, восемнадцатилетним юношей пошел добровольцем на фронт. Революция застала его подпоручиком. По возвращении с фронта в родной Воронеж он был обвинен с другими в "заговоре" и приговорен к расстрелу. Находясь с группой "смертников"-офицеров в общей камере, он предложил верующим прочитать вслух акафист святителю Николаю Чудотворцу, защитнику невинно осужденных. Акафист у него случайно оказался с собой. Часть офицеров согласилась, отошла в сторону и тихонько пропела акафист. Другая же группа, вероятно, неверующих или маловерующих и нецерковных офицеров не приняла в этой молитве никакого участия. И вот случилось чрезвычайное чудо, глубоко перевернувшее всю душу молодого офицера Прозорова: наутро все читавшие акафист были избавлены от казни и получили разные сроки заключения в тюрьмы, остальные офицеры все были расстреляны. Прозоров дал обет пойти в священники, как только выйдет из тюрьмы, и после довольно скорого освобождения выполнил свой обет. Рукополагал его архиепископ Иоанн (Поммер), впоследствии зверски убитый под Ригой большевиками-террористами 12 октября 1934 года.

Но ГПУ запретило ему пребывание в Воронеже, и он приехал в Петроград, где служил в небольшой сельской церкви святого Александра Ошевенского на окраине города, около платформы "Пискаревка" Ириновской железной дороги.

Раз приехал к нему один из крупнейших в Ленинграде коммунистов. – "Слушай, поп, я влюбился в эту красавицу"! Он показал на приехавшую с ним девушку, действительно, заслуживавшую это название. – "Она поладить не хочет, пока поп не обкрутит. Твоя церковь в лесу, никто не узнает". (Коммунисты за церковный брак исключались из партии.) Отец Николай согласился и предложил им у него предварительно поговеть, хотя бы накануне венчания. – "Шутишь, поп, – возмутился всесильный коммунист, – я потакаю капризу любимой девушки, но никакой исповеди не признаю. Венчай сразу. Заплачу, сколько захочешь, больше чем ты за год зарабатываешь. У тебя, чай, своя баба, да дети (у него было трое детей). Пока я жив, тебя никто не арестует. А невзначай посадят, пусть попадья к жене прибежит, мигом выпустят. Ведь я – член ЦК партии". Но отец Николай отказался венчать без исповеди, несмотря на просьбы и угрозы грозного гостя и слезы его прекрасной спутницы, и остался в нужде с семьей, лишившись возможности приобрести всесильного заступника с весом в Кремле. Имя его он мне не открыл, но сказал, что это имя известно по всей России.

Утром 4 августа многих из нашей камеры, как обычно, вызвали в коридор и велели подписаться, что мы прочитали наши приговоры: кто-то получил пять лет, кто-то десять. Лишь оцта Николая не вызвали выслушать его приговор. На другое утро мы узнали на прогулке путем мудреной сигнализации, что епископ Димитрий в возрасте без малого семидесяти пяти лет получил десять лет изолятора. Больше я никогда его не видел.

На другой день все приговоренные были вызваны на этап и простились с нами. Отец Николай недоумевал – радоваться или печалиться? Если бы его оправдали, то, вероятно, выпустили бы. Но все понятнее делалось – другая причина, почему до отправки его однодельцев о нем как будто забыли.

Я старался весь день 5/18 августа, в канун Преображения, не отходить от отца Николай, который сразу почувствовал себя одиноким с отправкой всех однодельцев.

Из сотни заключенных большинство не понимало, в чем дело, другие думали, что это признак освобождения. Один он прочитал под Преображение по памяти всенощную, прослушанную мной; другие миряне, слушавшие их обычно, были уже разосланы по концлагерям. Ведь состав камеры меняется. Он вынул из кармана подрясника снимок своих трех дочек шести, четырех и двух лет и, нежно глядя на них, сказал мне: "Верю, что Господь не покинет этих сироток в страшном большевицком мире".

Началась обычная укладка около 9 часов вечера. Старшие по времени пребывания в камере ложились на койки, прочие на столах и скамьях, составленных табуретках, новички под столами и койками. Моя койка была у окна, отца Николая – у решетки, отделявшей от нас коридор. Когда все легли, появился дежурный комендант и стал в коридоре у двери решетки:

Прозоров, есть такой?
-Есть, это я, – вскочил с койки отец Николай.
-Имя-отчество? – Спросил комендант, сверяясь по записке.
-Николай Кириакович, – ответил, одеваясь, батюшка.
Собирайся с вещами.

Отец Николай все понял. Мы с ним не раз наблюдали, как дежурный комендант вызывал так на расстрел.

Отец Николай стал быстро одеваться и укладывать соломенную картонку с его тюремным "имуществом". Я лежал на другом конце камеры и не мог добраться до него через камеру, заставленную столами, скамейками, спущенными койками с лежащими повсюду телами. Но из освещенного угла, где он укладывался, мне ясно было видно его просиявшее какой-то неземной радостью мужественное, окаймленное черной бородой лицо (ему было 33 года, как Спасителю, когда Он восходил на Голгофу). Вся камера притихла и следила за отцом Николаем. За решеткой не спускал с него глаз комендант. Отец Николай со счастливой улыбкой оглядел всех нас и быстро пошел к решетке, которую отворил ему комендант. На пороге он обернулся к нам и громко сказал: "Господь зовет меня к Себе, и я сейчас буду с Ним"!

Молча, потрясенные величием души этого скромного пастыря, все мы глядели, как захлопнулась за ним решетка, и быстрой походкой он пошел перед следовавшим за ним комендантом. Шепотом с умилением стали говорить об отце Николае все мы. Не только верующим, но и безбожникам: троцкистам, меньшевикам, бандитам и просто советским мошенникам, внушала уважение и умиление его твердая вера.

В очередной день свидания с родными вернувшиеся со свиданий заключенные передали нам, что матушкам объявлены приговоры мужей. Таким образом, мы узнали, что отец Николай Прозоров был расстрелян.

Судьба епископа Димитрия была схожей. В 1930 году он содержался в Соловецком лагере особого назначения. Осенью 1930 года в лагере был арестован и привлечен к следствию по делу "Всесоюзного центра Истинного Православия", в связи с чем переведен в Москву, в Бутырскую тюрьму. В сентябре 1931 года был обвинен как "заместитель митрополита Иосифа (Петровых) по руководству церковно-административным центром всесоюзной к/р организации "Истинно Православная Церковь". Приговор – высшая мера наказания – расстрел, заменен на десть лет заключения в места лишения свободы. Содержался в Бутырской тюрьме в Москве, затем – в тюрьме ОГПУ в Ярославле, в которой скончался 17 мая 1935 года.

Святые мученики, сотнями и тысячами принявшие смерть за Христа в древние времена, почитаются Церковью без официальной канонизации. Также и сегодня, когда бесчисленные страдальцы увенчались мученической славой, не стоит сомневаться в их святости, в том, что они – наши заступники пред Богом. Да укрепят они нас ныне, когда уже приблизилось страшное время испытаний нашей верности Христу.

Отец Николай был канонизирован Русской Православной Церковью Заграницей в 1981 году.

Святые мученики Димитрий и Николай, со всем бессчетным небесным сонмом новомучеников новых катакомб, молите Бога о нас!

Историческая делегация Петроградского духовенства в 1927 году к митрополиту Сергию (Страгородскому). Запись беседы.

Постыдная декларация митрополита Сергия, вышедшая 16(29) июля 1927 года, вызвала огромное волнение во всем русском православном мире. Со всех концов Русской Земли раздавались голоса протеста духовенства и мирян. Масса "посланий" была направлена митрополиту Сергию, а их копии разошлись по всей стране. Авторы этих посланий умоляли митрополита Сергия сойти с разрушительного пути, на который он ступил.

После целого потока таких бесчисленных "посланий"-протестов начались нескончаемые вереницы делегаций с мест к митрополиту Сергию в Москву.

Одной из таких делегаций была и историческая делегация Петроградской епархии, которая прибыла в Москву 27 ноября 1927 года в следующем составе: Преосвященный Димитрий (Любимов), епископ Гдовский, протоиерей отец Викторин Добронравов, профессор И.М. Андреев (то есть я) и С.А. Алексеев. Епископ Димитрий являлся представителем Петроградского митрополита Иосифа и имел с собой письмо, подписанное семью епископами, находящимися в Петрограде (среди которых были, кроме митрополита Иосифа и епископа Димитрия, епископ Гавриил, епископ Стефан и епископ Сергий Нарвский). Протоиерей Добронравов являлся представителем многочисленной группы Петроградского духовенства и имел на руках письмо от этого духовенства, написанное протоиереем профессором Ф.К. Андреевым. Я представлял академические круги и имел на руках письмо от группы академиков и профессоров Академии наук, университета и других высших учебных заведений, составленное профессором бывшей Военно-юридической академии С.С. Абрамовичем-Барановским и профессором М.А. Новоселовым (издателем и редактором "Религиозно-просветительной академии", тайно проживавшим тогда в Петербурге и в Москве). С.А. Алексеев был представителем широких народных масс.

Несмотря на то, что Петроградская делегация прибыла в Москву позднее других многих делегаций, приехавших с той же целью, она была принята вне очереди. Беседа делегации с митрополитом Сергием продолжалась два часа.

По приходе к митрополиту Сергию все члены делегации подошли к нему под благословение, отрекомендовались и засвидетельствовали, что они прибыли как верные чада Православной Церкви.

Когда митрополит Сергий кончил читать привезенные ему письма (от епископата, от духовенства и от мирян), тогда 70-летний старец епископ Димитрий упал перед ним на колени и со слезами воскликнул: "Святый Владыко! Выслушайте нас Христа ради!"

Митрополит Сергий тотчас поднял его под руку с колен, усадил в кресло и сказал твердым и несколько раздраженным голосом: "О чем слушать? Ведь уже все, что вами написано, написано и другими раньше, и на все это мною уже много раз отвечено ясно и определенно. Что Вам не ясно"?

"Владыко святый! – Дрожащим голосом с обильно текущими слезами, начал говорить епископ Димитрий, – во время моей хиротонии Вы сказали мне, чтобы я был верен Православной Церкви и, в случае необходимости, готов был и жизнь свою отдать за Христа. Вот и настало такое время исповедничества, и я хочу пострадать за Христа, а Вы Вашей декларацией вместо пути Голгофы предлагаете встать на путь сотрудничества с богоборческой властью, гонящей и хулящей Христа, предлагаете радоваться ее радостями и печалиться ее печалям... Властители наши стремятся уничтожить и Церковь и радуются разрушению храмов, радуются успехам своей антирелигиозной пропаганды. Эта радость их – источник нашей печали. Вы предлагаете благодарить советское правительство за внимание к нуждам православного населения. В чем же это внимание выразилось? В убийстве сотен епископов, тысяч священников и миллионов верующих. В осквернении святынь, издевательств над мощами, в разрушении огромного количества храмов и уничтожения всех монастырей... Уж лучше бы этого внимания не было"!

"Правительство наше, – перебил вдруг епископа Димитрия митрополит Сергий, – преследовало духовенство только за политические преступления".

"Это – клевета!" – Горячо воскликнул епископ Димитрий.

"Мы хотим добиться примирения Православной Церкви с правительственной властью, – раздраженно продолжал митрополит Сергий, – а вы стремитесь подчеркнуть контрреволюционный характер Церкви... Следовательно, вы контрреволюционеры, а мы вполне лояльны к советской власти"!

"Это неправда!" – Горячо воскликнул епископ Димитрий. – Это еще одна клевета на исповедников, мучеников, тех, кто был расстрелян и тех, кто томится в концлагерях и ссылке... Какое контрреволюционное деяние совершил казненный митрополит Вениамин? В чем заключается контрреволюционная позиция митрополита Петра Крутицкого?

"А Карловацкий Собор, по-вашему, тоже не носил политического характера?" – Снова перебил его митрополит Сергий.

"В России Карловацкого Собора не было, – тихо ответил епископ Димитрий, – и многие мученики концлагерей ничего не знают об этом Соборе".

"Я лично, – продолжал епископ Димитрий, – человек совершенно аполитичный, и, если бы понадобилось мне самому себе донести в ГПУ, я не мог бы ничего придумать, в чем я виновен перед советской властью. Я только скорблю и печалюсь, видя гонение на религию и Церковь. Нам, пастырям, запрещено говорить об этом, и мы молчим. Но на вопрос, имеется ли в СССР гонение на религию и Церковь, я не мог бы ответить иначе, чем утвердительно. Когда Вам, Владыко, предлагали написать Вашу декларацию, почему Вы не ответили, подобно митрополиту Петру, что молчать Вы можете, но говорить неправду не можете?"

"В чем же неправда?" – Воскликнул митрополит Сергий.

"А в том, – ответил епископ Димитрий, – что гонения на религию, этот "опиум для народа", по марксистскому догмату, у нас не только имеются, но по жестокости, цинизму и кощунству превзошли все пределы!"

"Так мы с этим боремся, – заметил митрополит Сергий, – но боремся легально, а не как контрреволюционеры... А когда мы покажем нашу совершенно лояльную позицию по отношению к советской власти, тогда результаты будут еще более ощутительны. Нам, по-видимому, удастся в противовес "Безбожнику" издавать собственный религиозный журнальчик..."

"Вы забыли, Владыко, – заметил протоиерей Добронравов, – что Церковь есть тело Христово, а не консистория с "журнальчиком" под цензурой атеистической власти!"

"Не политическая, а религиозная совесть не позволяет нам солидаризоваться с Вашей декларацией", – заметил я.

"Я хочу пострадать за Христа, а Вы предлагаете отречься от Него", – горько сказал С.А. Алексеев.

"Так вы хотите раскола?" – Грозно спросил митрополит Сергий... – "Не забывайте, что грех раскола не смывается мученической кровью! Со мной согласно большинство", – добавил авторитетно митрополит Сергий.

"Голоса надо Владыка не подсчитывать, а взвешивать, – возразил я. – Ведь с Вами не согласен митрополит Петр, законный Местоблюститель Патриаршего престола; с Вами не согласны митрополиты Агафангел, Кирилл и Иосиф; с Вами не согласны такие светочи, как митрополит Арсений, архиепископ Серафим Угличский, архиепископ Пахомий; епископы Виктор, Дамаскин, Аверкий и многие другие; с Вами не согласны оптинские старцы и соловецкие узники..."

"Истина ведь не всегда там, где большинство, – заметил протоиерей Добронравов, – иначе не говорил бы Спаситель о "малом стаде". И не всегда глава Церкви оказывается на стороне Истины. Достаточно вспомнить время Максима Исповедника".

"Своей новой церковной политикой я спасаю Церковь", – веско возразил митрополит Сергий.

"Я в другом смысле это сказал", – несколько смущенно ответил митрополит Сергий.

"А почему Вы, Владыко, распорядились ввести в литургию молитву за власть и одновременно запретили молиться за "в тюрьмах и в изгнании сущих"? – Спросил я.

"Неужели Вам надо напомнить известный текст о властях апостола Павла? – Иронически спросил митрополит Сергий. – А что касается молитвы за "в изгнании сущих", то из этого прошения многие диаконы делают демонстрацию".

"А когда Вы, Владыко, отмените в Церкви "Заповеди Блаженства?" – Снова возразил я, – ведь из них тоже можно сделать демонстрацию".

"Я не изменяю литургии", – сухо сказал митрополит Сергий.

"А кому нужна молитва за власть? Ведь советской безбожной власти эта молитва не нужна. Верующие же могли бы молиться только в смысле мольбы "о вразумлении заблудших". Но молиться за антихристову власть невозможно".

"Ну какой тут антихрист"! – Отмахнулся митрополит Сергий.

"Но ведь дух-то антихристов, – настаивал я. – Но чем вызвана эта молитва? Вас заставили ввести это прошение?"

"Ну, я и сам нашел это необходимым".

"Нет, Владыко, ответьте, как перед Богом, из глубины Вашей архипастырской совести, заставили Вас это сделать, как и многое в Вашей новой церковной политике, или нет"?

Этот вопрос пришлось повторить упорно и настойчиво много раз, пока митрополит Сергий, наконец, ответил: "Ну и давят, и заставляют... но я и сам тоже так думаю", – поспешно и пугливо закончил он.

"А зачем Вы, Владыко, распорядились поминать рядом с именем митрополита Петра и Ваше имя? Мы слышали, что это тоже Вам приказано сверху с тем, чтобы вскоре отменить поминовение имени митрополита Петра вовсе".

Митрополит Сергий на это не ответил. (В 1936 году поминовение митрополита Петра, расстрелянного 10 октября 1937 года, было запрещено.)

"А Ваш "Временный Патриарший Синод" кем назначен? А кто занимается назначением и перемещением епископов? Почему смещен митрополит Иосиф, вопреки желанию своей паствы? Нам известно, Владыко, что все это делается негласным "обер-прокурором" Вашего Синода коммунистом-чекистом Тучковым, вопреки Вашим желаниям".

"Откуда Вы все это взяли?" – Несколько смущенно спросил митрополит Сергий.

"Это известно всем, Владыко".

Митрополит Сергий встал и сказал, что он подумает обо всем сказанном и даст через три дня краткий письменный ответ. Аудиенция была окончена. Через три дня митрополит Сергий дал письменный ответ, в котором в общих и туманных выражениях повторил прежние положения своей декларации.

Делегация вернулась в Петроград. А через краткое время начался раскол. Тем, кто разорвал с ним, митрополит Сергий отвечал прещениями, органы ГПУ помогали ему.

Члены петроградской делегации вскоре были арестованы и подверглись суровым карам. Старец владыка Димитрий получил десять лет концлагерей, протоиерей Добронравов был приговорен к десяти годам концлагерей, в 1937 году – новый приговор: расстрел (в 2000 году священномученик протоиерей Викторин Добронравов канонизирован Архиерейским Собором Русской Православной Церкви). Меня сослали в Соловецкий концлагерь. С.А. Алексеев, ставший священником, в 1930 году был расстрелян.

Истинно русская Православная Церковь ушла в катакомбы, где остается до сего дня, словно невидимый град Китеж, сохраняя себя, как непорочная Невеста Христова.

Отложение епископа Димитрия Гдовского и верующих петроградцев.
От 14-16 декабря 1927 года.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сие есть свидетельство совести нашей (2 Кор. 1, 12): непозволительно нам долее, не погрешая против уставов Святой Православной Церкви, пребывать в церковном единении с заместителем патриаршего Местоблюстителя Сергием, митрополитом Нижегородским и его Синодом, и со всеми, кто единомыслен с ними.

Не по гордости – да не будет, но ради мира совести отрицаемся мы лица и дел бывшего нашего предстоятеля, незаконно и безмерно превысившего свои права и внесшего великое смущение и "дымное надмение мира" в Церковь Христову, которая желающим зреть Бога приносит свет простоты и дань смиренномудрия (из послания Африканского Собора к папе Целестину).

И решаемся мы на сие лишь после того, как из собственных рук митрополита Сергия приняли свидетельство, что новое направление и устроение русской церковной жизни, им принятое, никакому изменению не подлежит.

Посему, оставаясь по милости Божией, во всем послушными чадами единой Святой Соборной и Апостольской Церкви и сохраняя апостольское преемство через патриаршего Местоблюстителя Петра, митрополита Крутицкого, мы прекращаем каноническое общение с митрополитом Сергием и со всеми, кого он возглавляет, и впредь до суда "совершенного Собора местности", то есть с участием всех православных епископов, или открытого полного покаяния перед Святою Церковью самого митрополита, сохраняем молитвенное общение лишь с теми, кто блюдет – "да не преступает правила отец... и да не утратим по малу неприметно той свободы, которую даровал нам Кровию Своею Господь наш Иисус Христос освободитель всех человеков" (из 8-го правила 2-го Вселенского Собора). Аминь.

Письмо епископа Димитрия Гдовского, временного главы Петроградской епархии, к отцам настоятелям своей епархии.
От 4 января 1928 года.

Дорогие о Господе отцы настоятели.

В ответ на прошение ваше от 30 декабря (ст. ст.), обращенное к моему недостоинству, ответствую, что с любовью приемлю вас в свое молитвенное общение и архипастырское руководство и сам прошу усердно ваших святых молитв о мне грешном, да даст нам Господь Бог, по богатству благодати Своей, пребыть верными единой Святой Соборной и Апостольской Церкви, возглавляемыми в порядке земного церковного священноначалия Местоблюстителем Патриаршим Петром, митрополитом Крутицким впредь до того времени, как совершенный поместный Собор Русской Церкви, представленный всем наличным епископатом, то есть теперешними изгнанниками-исповедниками, не оправдает нашего образа действий своей соборной властью, или же до тех пор, пока сам митрополит Сергий, пришед в себя, не покается в том, что погрешил не только против канонического строя Церкви, но и догматически против ее лица, похулив святость подвига ее исповедников подозрением в нечистоте их христианских убеждений, смешанных, якобы, с политикой, соборность – своими и синодскими насильственными действиями, апостольство – подчинением Церкви мирским порядкам, и внутренним (при сохранении ложного единения) разрывом с митрополитом Петром, не уполномочившим митрополита Сергия на его последние деяния, начиная посланием от 16/29 июля 1927 года. "Итак, братия, стойте и держите предания" (2 Сол. 2, 15).

Источники. "Interview": St. Vladimir Russian National Calendar, 1960; Epistles of Bp. Dimitry: no. 7, Ibid., 1964; no. 8, Protopresbyter M. Polsky, Russia"s New Martyrs, vol. 2, p. 9. The material on Bp. Dimitry, ets., in the following article is by Prof. S. Nesterov (Alexei Rostov), parts of which have appeared in Russia"s New Martyrs, pp. 138-44, and in the Vestnik of the Canadian Archdiocese, Easter, 1971. – "Беседа" – Св. Владимирский русский национальный календарь, 1960 г.; "Послания еп. Димитрия" – № 7, там же, 1964 г. № 8; протопресвитер М. Польский "Новые мученики Российские", т. 2, стр. 9; материал о еп. Димитрии (и т.д.) в след. статье – профессора С. Нестерова (Алексей Ростов), части его появлялись в "Новых мучениках Российских", стр. 138-44, и в "Вестнике Канадской Архиепископии, Пасха, 1971 г.

Митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (в миру Василий Павлович Казанский) родился 17 апреля 1873 г. в семье священника олонецкой епархии Павла Иоанновича Казанского.

Как лучший выпускник Олонецкой Духовной семинарии в 1893 г. был послан на казённый счёт в Санкт-Петербургскую Духовную академию. С 1-го курса принимал активное участие в деятельности Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви (ОРРНП), выступал с беседами на фабриках, заводах и в ночлежных домах в Санкт-Петербурге, а также в Троицкой (центральной) церкви общества. 14 октября 1895 г. был пострижен в монашество, 21 ноября рукоположен во иеродиакона, 19 мая 1896 г. - во иеромонаха. 13 сентября 1897 г. был избран пожизненным членом Леонтьевского попечительства о бедных воспитанниках семинарии, в пользу которого пожертвовал значительную сумму денег.

Санкт-Петербургскую Духовную академию окончил в 1897 г. со степенью кандидата богословия. С 1897 г. преподавал Священное Писание в Рижской духовной семинарии. В 1898 г. назначен инспектором Холмской духовной семинарии. На следующий год - инспектором Санкт-Петербургской духовной семинарии. В 1901 г. был назначен цензором нового журнала «Отдых христианина». 18 февраля 1902 г. возведен в сан архимандрита, 2 апреля того же года назначен ректором Самарской духовной семинарии.

12 октября 1905 г. архимандрит Вениамин был переведен ректором в Санкт-Петербургскую духовную семинарию. В 1907 г. было построено новое здание образцовой школы при семинарии. Летом 1907 и 1909 гг. ректор организовал поездки семинаристов по России. После учреждения епархиального миссионерского совета (13 октября 1908) архимандрит Вениамин вошел в его состав. Он продолжал также активно работать в ОРРНП.

24 января 1910 г. хиротонисан во епископа Гдовского, викария Санкт-Петербургской епархии. Хиротонию, состоявшуюся 24 января 1910 г. в Троицком соборе Александро-Невской лавры, возглавил Санкт-Петербургский и Ладожский митрополит Антоний (Вадковский). С 22 ноября 1911 г. епископ Вениамин являлся третьим, с 30 мая 1913 г.- вторым, с 20 марта 1914 г.- первым викарием.

Как епископа его отличали особое усердие к богослужению и тесное общение с паствой. Он первым из архиереев стал совершать в столице ранние обедни с общенародным пением. Со дня назначения Санкт-Петербургским викарием епископ Вениамин возглавлял епархиальное братство во имя Пресвятой Богородицы. Он обозревал церковно-школьное дело в епархии, посещал учительские курсы и школы. В петербургских храмах положил начало служению литургий для школьников того или иного прихода, сам причащал детей и говорил понятные им поучения. Заложил и освятил немало храмов и школ в епархии. 15 декабря 1914 г. епископ Вениамин стал товарищем председателя всероссийского Александро-Невского братства трезвости. Возглавлял ежегодные многотысячные ходы сторонников трезвости в Александро-Невскую лавру, Троице-Сергиеву пустынь, Колпино. Был известен как «неутомимый епископ».

Несколько раз архиерей посещал другие епархии. В 1913 г. епископ Вениамин посетил Новгород в дни пребывания там Патриарха Антиохийского Григория IV. 28 апреля в Софийском соборе вместе с Патриархом совершил хиротонию Алексия (Симанского) во епископа Тихвинского. В июне 1916 г. был в Тобольске на открытии мощей свт. Иоанна (Максимовича), митрополита Тобольского и Сибирского. 8 января 1917 г. в новгородском Софийском соборе участвовал в хиротонии будущего священномученика Варсонофия (Лебедева) во епископа Кирилловского.

2 марта 1917 г. управление столичной епархией было возложено на него, как на первого викария епархии, «временно, вплоть до особых распоряжений». Официально утверждён временно управляющим 6 марта. 24 мая 1917 г. свободным голосованием клира и мирян епархии избран на Петроградскую кафедру (получил 976 голосов выборщиков из 1561), что стало первым случаем демократического избрания епископа на церковную кафедру клириками и мирянами в России. 25 мая того же года определением Святейшего Синода утверждён архиепископом Петроградским и Ладожским. С 17 июня 1917 г. - архиепископ Петроградский и Гдовский. 13 августа 1917 г. возведён в сан митрополита постановлением Синода от 13 августа 1917 г. (утверждено Временным правительством 14 августа).

15 августа участвовал в открытии Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917-1918 гг. в Москве. Как член Собора занимал митрополичьи покои в кремлевском Чудовом монастыре, находился в Кремле во время обстрела его отрядами, действовавшими на стороне большевиков (28 октября - 3 ноября 1917 г.). Узнав об убиении в Царском Селе протоиерея Иоанна Кочурова, митрополит Вениамин принял участие в материальном обеспечении его семьи. 21 ноября митрополит Вениамин участвовал в интронизации Патриарха Тихона (Белавина).

В первой половине января в Петрограде началась ликвидация дворцовых и некоторых домовых церквей. 3 января была закрыта Синодальная типография. 11 января собрание духовенства Петроградской епархии под председательством митрополита Вениамина заявило о своем протесте против действий властей. 13 января Комиссариат государственного призрения издал распоряжение о реквизиции жилых помещений Александро-Невской лавры. 14 января собрание духовенства и прихожан вынесло резолюцию о недопущении «отобрания имущества у монастырей и храмов», а на собрании 16 января в присутствии митрополита Вениамина было решено под данной резолюцией собрать подписи по городским храмам и послать ее властям. 19 января произошло столкновение между прибывшими в лавру красноармейцами и собравшимся народом, во время которого был смертельно ранен священномученик протоиерей Петр Скипетров. 20 января митрополит Вениамин отдал распоряжение о совершении на следующий день общегородского крестного хода к лавре в защиту Церкви. Во время этого грандиозного крестного хода митрополит дважды обращался со словом о гонениях на Церковь.

26 января 1918 г. (по определению Собора от 25 января) митрополит Вениамин был назначен священноархимандритом Александро-Невской лавры. В первую очередь он обратил внимание на совершение в ней богослужений.

7 августа 1918 г. Совет комиссаров Союза коммун Северной области принял постановление о немедленном закрытии домовых церквей. Домовые храмы, имевшие отдельные здания, митрополиту Вениамину удалось преобразовать в приходские. 21 декабря 1918 г. и 21 марта 1919 г. он обращался в Синод с ходатайством о скорейшем разрешении вопроса о положении церквей бывшего Военного ведомства. 12 апреля 1919 г. последовал указ Синода о передаче церквей Военного и Морского ведомств в епархиальное управление. По ходатайству митрополита Вениамина в начале сентября 1919 г. в ведение Петроградского епархиального начальства были переданы также синодальные подворья, церкви бывших синодальных учреждений и подворья других епархий. В марте 1918 г. при митрополите и епископском совете начало работу особое бюро, которое должно было собирать сведения о безработном духовенстве и предоставлять места в больших приходах Петрограда.

В августе 1918 г. был арестован настоятель Казанского собора сщмч. протоиерей Философ Орнатский, еще несколько клириков погибли во время «красного террора». 9 августа митрополит Вениамин направил в епархиальный совет предложение установить нарочитое церковное моление «о сущих в темнице». В указе Петроградского епархиального совета от 16 августа 1919 г. были изложены меры по обеспечению семей репрессированных. Митрополит и епархиальный совет предприняли немало усилий, чтобы как можно скорее вернуть на места службы духовенство, мобилизованное и привлеченное к принудительным работам в связи с усилением гражданской войны. В результате последовали распоряжения властей об освобождении духовенства от мобилизации под различными предлогами, 1 августа 1919 г. городской отдел юстиции уведомил митрополита Вениамина об освобождении духовенства от привлечения к общественным работам.

С начала 1918 г. в Петрограде стали часто совершаться ночные богослужения, в которых принимал участие митрополит Вениамин. Великим постом во всех храмах Петрограда по его благословению служились пассии. Устраивался также детский крестный ход в Александро-Невскую лавру, где митрополит служил молебен и благословлял детей. В Светлую пятницу по распоряжению митрополита в Петрограде с 1918 г. стало совершаться общегородское празднование в честь иконы Божией Матери «Живоносный Источник». 22 июня 1919 г. в Князь-Владимирском соборе митрополит возглавил впервые совершавшуюся службу Всем русским святым. Несмотря на тяжелое время, в епархии удалось освятить несколько новых храмов и приделов.

Большое внимание митрополит Вениамин уделял духовному образованию. 26 января 1918 г. он был избран почетным членом Петроградской духовной академии, в декабре того же года прекратившей свою деятельность. Санкт-Петербургская духовная семинария была закрыта 30 сентября 1918 г., но на следующий день открылось Богословско-пастырское училище, которое просуществовало до 1928 г. 4 июля 1919 г. Синод поручил ему организацию просветительской деятельности лавры. 14 декабря наместником лавры стал иеромонах Николай (Ярушевич), на следующий день возведенный в сан архимандрита.

При активном участии митрополита Вениамина в 1919 г. началась работа по организации Петроградского Богословского института, открывшегося 16 апреля 1920 года. Он был избран 1-м почетным членом института.

Чрезвычайно активным и пользовавшимся поддержкой архиерея было братское движение. Братство сложилось только весной 1920 г., было тесно связано с Богословским институтом и просуществовало около года. 15 июля 1918 г. митрополит Вениамин открыл трудовое Александро-Невское братство для выделки свечей (бывш. свечной завод). Большую роль в духовной жизни Петрограда в начале 20-х гг. играли митрополичья Крестовая церковь и Александро-Невское братство, созданное в 1919 г. на базе существовавшего в лавре кружка молодежи. Основой духовной жизни братства, включавшего лаврских монахов и мирян обоего пола, были богослужения.

В 1919 г. митрополит несколько месяцев временно управлял Олонецкой епархией. В том же году он временно управлял частью Псковской епархии, которая не была занята немецкими войсками. Из-за нарушения связи с зарубежными храмами, находившимися в ведении Петроградских митрополитов, он 21 июня 1921 г. в письме митр. Евлогию (Георгиевскому) выразил согласие на передачу ему управления этими приходами.

Постепенно отношение государства к Церкви становилось жестче. 5 октября 1920 г. была прекращена деятельность Петроградского епархиального совета. Во время подавления Кронштадтского восстания (28 февраля - 17 марта 1921) были расстреляны несколько священников. 16 июля 1921 г. митрополита Вениамина вызвали в ЧК, где взяли с него подписку о невыезде. Летом 1921 г. 34 губернии страны были охвачены сильнейшей засухой, в результате которой начался голод. После издания Патриархом Тихоном послания о помощи голодающим митрополит Вениамин 23 июля 1921 г. предложил правлению Общества православных приходов образовать комиссию для приема и передачи пожертвований во Всероссийский комитет помощи голодающим (Помгол). Председательство в комиссии он принял на себя. После роспуска Помгола митрополит 8 сентября выпустил распоряжение, в котором говорилось о прекращении деятельности комиссии, пожертвования предложил представлять в комиссии помощи голодающим при местных районных советах.

23 февраля 1922 г. был издан декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей для нужд голодающих. Митрополит Вениамин с самого начала выражал желание достичь компромисса с властью по этому вопросу. Он смог договориться о том, что при изъятии ценностей должны были присутствовать представители духовенства, а предметы, имеющие особое значение для верующих, могли заменяться аналогичным металлом по весу. Однако власть сознательно использовала вопрос о церковных ценностях для того, чтобы начать мощную антицерковную кампанию. Поэтому соглашение, достигнутое митрополитом, не соблюдалось, и в ряде церквей произошли конфликты верующих с представителями власти. В этих условиях митрополит обратился к клиру и пастве и разрешил «общинам и верующим жертвовать на нужды голодающих … даже и ризы со святых икон, но не касаясь святынь храма, к числу которых относятся св[ятые] престолы и что на них (священ[ные] сосуды, дарохранительницы, кресты, Евангелия, вместилища св[ятых] мощей и особо чтимые иконы)». Более того, призвал верующих даже в случае изъятия святынь не допускать проявления «насилия в той или иной форме». Заявил, что «ни в храме, ни около него неуместны резкие выражения, раздражение, злобные выкрики против отдельных лиц или национальностей». Выступил с призывом к пастырям и пастве к спокойствию. При образовании в мае 1922 г. обновленческого Высшего Церковного Управления (ВЦУ), поддержанного властью, отказался признать его законность. В послании к пастве заявил, что никакого сообщения от Патриарха Тихона о его отречении и образовании ВЦУ не получал, а потому во всех храмах по-прежнему должно возноситься имя Патриарха (Патриарх Тихон был отстранен властью от управления Церковью и предан гражданскому суду).

1 июня 1922 г. митрополит Вениамин был арестован по обвинению в воспрепятствовании изъятию церковных ценностей. На самом деле, непосредственной причиной ареста стала принципиальная позиция, занятая митрополитом в отношении «обновленцев». Кроме него, к делу были привлечены ещё 86 человек. Судебный процесс проходил с 10 июня по 5 июля 1922 г. в здании бывшего Дворянского собрания. На процессе он держался мужественно, вину не признал, а последнее слово преимущественно посвятил доказательствам невиновности других подсудимых. К доводам защиты о том, что именно действия митрополита предотвратили кровопролитие, судьи не прислушались.

Петроградский революционный трибунал приговорил к расстрелу 10 подсудимых (в их числе был и митрополит Вениамин). Шестерым смертная казнь была заменена лишением свободы. Митрополит Вениамин был расстрелян в ночь на 13 августа 1922 г. вместе с архимандритом Сергием (Шеиным), адвокатом И. М. Ковшаровым и профессором Ю. П. Новицким. Точное место казни неизвестно. По одной из версий, это произошло на станции Пороховые по Ириновской железной дороге, причём перед казнью все были обриты и одеты в лохмотья, чтобы нельзя было узнать духовных лиц.

В 1992 г. Архиерейский собор Русской православной церкви причислил митрополита Вениамина к лику святых. На Никольском кладбище Александро-Невской лавры в его память установлен кенотаф.

Память отмечается 31 июля, в Соборе Санкт-Петербургских святых и в Соборе новомучеников и исповедников Российских.

Священномученик Вениамин Петроградский, Гдовский, митрополит
Священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и Гдовский (в миру Василий), родился в 1873 году на Нименском погосте Андреевской волости Каргопольского уезда, ныне Архангельской области, в семье священника Павла и Марии Казанских. Родители воспитывали сына в благочестии и христианских добродетелях. Полюбив чтение житий святых, отрок восхищался их духовными подвигами, сожалея о том, что в современном ему мире он лишен возможности пострадать за веру православную.
Интерес Василия Казанского к душеполезным книгам и усердие в изучении церковной грамоты предопределили выбор жизненного пути: после окончания Петрозаводской Духовной Семинарии юноша поступил в Санкт-Петербургскую Духовную Академию. Студентом активно участвовал в деятельности "Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви", организуя беседы среди рабочих. В 1895 году он принял монашеский постриг с именем Вениамин и был рукоположен во иеродиакона, а в следующем году - во иеромонаха. По окончании Академии в 1897 году со степенью кандидата богословия иеромонах Вениамин был назначен преподавателем Священного Писания в Рижскую Духовную Семинарию. С 1898 года - он инспектор Холмской, спустя год - Санкт-Петербургской Семинарии. В 1902 году, после возведения в сан архимандрита, назначен ректором Самарской, а через три года - Санкт-Петербургской Семинарии.
Священник по призванию, архимандрит Вениамин вскоре был возведен на более высокую ступень пастырского служения: 24 января 1910 года в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры он был рукоположен во епископа Гдовского, Петербургского викария. Среди совершавших чин наречения были митрополиты Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский; +1912) и Московский Владимир (Богоявленский, + 1918; прославлен в лике святых в 1992 году), архиепископ Ярославский (впоследствии Святейший Патриарх) Тихон (Белавин, + 1925; прославлен в лике святых в 1989 году) и другие иерархи.
Святительский сан Владыка Вениамин воспринял как обязанность пастырского подвига и апостольской проповеди. Его часто видели в самых отдаленных и бедных кварталах столицы, куда он спешил по первому зову, словно приходской священник, в простой рясе, без внешних отличий епископского сана, и где крестил ребенка или напутствовал умирающего. Немало труда приложил он к спасению падших женщин, выступая с проповедями в "Обществе Пресвятой Богородицы". Воздействие его наставлений было велико и многие заблудшие раскаялись в греховной жизни.
Он всегда находил путь к сердцам простых людей, за что был искренне любим паствой, называвшей его "наш батюшка Вениамин". Евангельская простота святителя, отзывчивость, сердечность, доступность в сочетании с открытым лицом, тихим, проникновенным голосом и всё освещавшей улыбкой, располагали к нему даже иноверцев.
События 1917 года вызвали перемены и в жизни Церкви: после Февральской революции правящие архиереи стали избираться на епархиальных съездах клира и мирян. Если в некоторых епархиях это вызвало распри и нестроения, то выборы в Петрограде прошли на редкость спокойно - подавляющее большинство голосов было отдано викарному епископу Вениамину. С 6 марта он - архиепископ Петроградский и Ладожский, а 13 августа, накануне открытия Священного Собора Российской Церкви, назначен митрополитом Петроградским и Гдовским.

Сразу же после избрания на Петроградскую кафедру святитель заявил: "Я стою за свободную Церковь. Она должна быть чужда политики, ибо в прошлом она много от нее пострадала. И теперь накладывать новые путы на Церковь было бы большой ошибкой. Самая главная задача сейчас - это устроить и наладить нашу приходскую жизнь".
В то смутное время трудно было найти человека столь далекого от политики, как митрополит Вениамин. Приступив к осуществлению своей программы, он все силы направил на защиту православного народа России от жесточайших гонений, воздвигнутых на него врагами истины Христовой. По сути, они начались в январе 1918 года после издания декрета "Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви", который на деле воспринимался властью на местах как сигнал к повсеместному уничтожению главным образом Русской Православной Церкви и ее служителей, к грабежу церковного имущества. По всей стране прокатилась волна закрытия и разрушения храмов и монастырей, осквернения и уничтожения святых икон и мощей, массовых арестов, пыток, ссылок и казней епископов, священников, монахов и монахинь, мирян, лишения Церкви и ее служителей материальных средств к существованию.
Насилие над Церковью не прекратилось и после окончания гражданской войны. Небывалая разруха и голод, охватившие страну в 1921 году, послужили поводом для новых гонений на Церковь, которые проводились под лозунгом "похода пролетариата на церковные ценности". Их изъятие в Петрограде началось в марте 1922 года. Митрополит Вениамин ни минуты не колебался в решении этого вопроса. Являя пример высокой христианской любви, он благословил передачу церковных ценностей, не имеющих богослужебного употребления, на нужды бедствующих, рассматривая это решение как исполнение своего пастырского долга. "Мы все отдадим сами", - говорил святитель.
Однако к голосу Владыки Вениамина власти не посчитали нужным прислушаться. Они объявили, что ценности будут изъяты в формальном порядке как "принадлежащее государству" имущество. В городе, в некоторых церквах, уже началась их конфискация. Изъятие ценностей сопровождалось волнениями народа, но серьезных беспорядков, острых столкновений и арестов пока еще не было. Чувствовалось приближение расправы. Ее ускорило опубликованное 24 марта 1922 года в "Петроградской правде" письмо двенадцати лиц - организаторов обновленческого раскола: они обвиняли все верное Святейшему Патриарху Тихону духовенство в сопротивлении изъятию церковных ценностей и в участии в контрреволюционном заговоре против советской власти. 29 мая 1922 года последовал арест митрополита Вениамина, а 10 июня того же года началось слушание дела, к которому было привлечено еще 86 человек.
Святитель Вениамин на процессе был, как и всегда, простым, спокойным, благостным, убеждающим в невиновности других людей. Перед лицом ожидавшей его смерти он, обращаясь к трибуналу, произнес: "Я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре, жизнь или смерть, но что бы вы в нем ни провозгласили, я с одинаковым благоговением обращу свои очи горе, возложу на себя крестное знамение (святитель при этом широко перекрестился) и скажу: "Слава Тебе, Господи Боже, за всё".
5 июля 1922 года трибунал объявил приговор, а в ночь с 12 на 13 августа того же года митрополит Вениамин и вместе с ним архимандрит Сергий (Шеин), миряне Юрий Новицкий и Иван Ковшаров были расстреляны на окраине Петрограда.
На братском кладбище Александро-Невской Лавры воздвигнут крест над символической могилой новомучеников Российских.
Священномученик архимандрит Сергий (в миру Василий Павлович Шеин) родился в 1866 году в деревне Колпна Новосельского уезда Тульской губернии. В 1893 году окончил училище правоведения. Был членом IV Государственной Думы, входил в состав секретариата Священного Собора Православной Российской Церкви 1917 - 1918 годов. Был заместителем председателя правления Общества объединенных петроградских православных приходов.
Мученик Юрий (Юрий Петрович Новицкий) родился в 1882 году в г. Умани Киевской губернии. Окончил 1-ю гимназию и Киевский университет. С 1914 года доцент, затем - профессор кафедры уголовного права Петроградского университета. Был председателем правления Общества объединенных петроградских православных приходов.
Мученик Иоанн (Иван Михайлович Ковшаров), родом из Одессы, юрист по образованию, бывший присяжный поверенный. Был юрисконсультом Лавры в Петрограде.
Память священномучеников митрополита Вениамина, архимандрита Сергия, мучеников Юрия и Иоанна празднуется 31 июля (13 августа) и в день Собора новомучеников и исповедников Российских.